Если нынешний «Спартак» видит очертания чемпионства в тумане горизонта, то кто-то по три раза выигрывал золото с этой командой – и не слишком удивлялся. Сегодня люди из того состава справляют первые серьезные юбилеи. Большим тренером никто из них пока не стал – но некоторые готовы, живут надеждой.

Как Виктор Булатов, например. Главный тренер «Торпедо».

Кстати, в воскресенье ему 45.

ШРАМ

– Вы уже тренер с опытом. Поработали в Смоленске, Пензе, Туле. Чем «Торпедо» отличается от прежних клубов?

– Летом пришлось больше половины состава менять. Висят ограничения по заявке, в которой всего 18 футболистов. Непросто! А задача – выход в ФНЛ.

– Это реально, когда в заявке 18 человек, и денег – в обрез?

– Да. У нас нет заоблачного финансирования, но свои плюсы. Все-таки в московский клуб футболисты идут охотнее.

– Кто ваши главные конкуренты?

– У Курска тоже задача – выйти. У Белгорода – не любой ценой, но желательно. Я слышал, сами ребята хотят.

– Вторая лига становится все слабее?

– Это правда. Даже сравнивая с ситуацией трехлетней давности. Мелькнут способные ребята – но «бриллиантов» нет. Российский футбол вообще беден на яркие личности.

– Вашего 17-летнего полузащитника из Смоленска «Локомотив» купил за огромные деньги.

Миша Петрусев. Сейчас в «Химках» играет.

– В весе вы почти не прибавили. Сами наверняка могли бы играть – во второй-то лиге.

– Одну игру выдержал бы. Ну, две. Не более.

– Смертин говорил: «Я себя в футболе отжал на сто десять процентов». А вы?

– Я поменьше – на сто. К сожалению, последние годы изводили травмы. Четыре сезона играл со слезами.

– Что стряслось?

– Трещина сустава большого пальца. Случилось это в 2001-м, на сборах со «Спартаком». Бутсы у меня были шестишиповые. То ли в игре, то ли на тренировке отломился шип. Стопа провалилась, почувствовал боль. Доктор Васильков повез к Пфайферу, тот сказал, что необходима операция. Сергеич ответил – сейчас играть некому, сезон на носу. Нужно потерпеть.

– Чем кончилось?

– За четыре года само срослось. Но много энергии отнимало, мысли были только об этом. Перематывал пластырем. Когда совсем становилось невмоготу – делали обезболивающие уколы. Бить старался здоровой ногой, с левой уже не рисковал. Вскоре другая напасть – нагноение на ноге. В тот момент тоже надо было паузу взять. Но мне сказали: «Терпи». Полгода играл на антибиотиках.

– Самые перебитые ноги, которые видели в футболе?

– Могу рассказать про собственный шрам. В полноги!

– Откуда?

– 1990 год, в Астрахани удаляли мениск. Привезли в больницу, не предупредив, что я футболист. Доктор через месяц уходил на пенсию. Фамилию помню – Озеров. Это была последняя для него операция. Расковырял колено так, что я о футболе надолго забыл. Когда сняли гипс – обомлел! Чудовищный шрам, а нога – тоненькая-тоненькая, словно рука. Все потеряла, что можно потерять. Спас Виктор Борисович Сачко, тренер по физподготовке.

– Знакомая фамилия.

– С моей подачи годы спустя к нему спартаковцы ездили. Парфенов, Бушманов, Ананко. Титова в 2000-м после мениска за две недели восстановил! А со мной тогда полгода возился.

– Что с вами творил?

– Трехразовые тренировки, силовые упражнения. Прыжки. Занимался на тренажерах, которые он сам изобрёл. Когда я уже в «Спартаке» был, решили Романцеву порекомендовать Сачко. Я не сомневался, что команде он поможет. Пошли с Титовым, Тихоновым и Писаревым.

– Как Олег Иванович воспринял идею?

– Плохо. Я сразу почувствовал. Видимо, был какой-то отрицательный опыт. Считал, тренеры по физподготовке – не футбольные люди, слабо разбираются в тонкостях. Могут помешать мышечным ощущениям – а спартаковская игра на них держалась.

– Прогнал вас?

– Нет, отмахнулся: «Пускай приезжает! Раз вы инвалиды…» Утром в Тарасовке Виктора Борисовича встретил администратор: «Здесь посидите, на лавочке». Олег Иванович с ним даже не переговорил. Стало ясно – сотрудничества не будет.

– Титов добавил свою подробность. Будто Олег Иванович разгневался: «Вам что, нагрузок не хватает?» Всю следующую неделю гонял, как сидоровых коз.

– Не исключено. Как Романцев гонял после другого случая, я помню.

– Что за случай?

– Узнал, что в выходной праздновали командой мой день рождения в 2001-м. После Кубка Содружества.

– Где сидели?

– На Тверской в «Пирамиде». Ее снесли недавно.

– Крепко гуляли?

– Не особо. Наутро Олег Иванович смотрел в упор: «Когда вы только сели, я уже знал, кто из вас что заказал… Поэтому сейчас начинаем работать в двухразовом режиме!» Очень тяжело далось – еще и после «Содружества», где провели шесть матчей за восемь дней. Мы все время накануне этого турнира переговаривались: «Добро пожаловать в ад!» Изнуряющий график, синтетика, духота.

– «Спартак» вас сделал сильнее как футболиста?

– В чем-то – да. А в чем-то – слабее. После «Спартака» трудно заиграть в другой команде. Даешь в касание, думаешь на ход вперед – а тебя никто не понимает.

– Кто-то сказал – «Спартак» убил в вас творца.

– Так и есть. Индивидуально я потерял. Что позволялось Цымбаларю и Кечинову – то не позволялось мне. Они техничнее. Первый год ушел на адаптацию – Романцев часто поправлял: «Не передерживай мяч! Быстрее соображай! Играй в касание!» Сначала отправили играть передним защитником, затем – опорным хавом. Место для черновой работы.

– Что раздражало Олега Ивановича на тренировках?

– Если человек неправильно открывался. В «квадратах» Романцев водил за руку, объяснял. Потом я учился в ВШТ и некоторым тренерам рассказывал – у нас в «Спартаке» было всего одно упражнение. За счет него ставилась фирменная игра. Люди поражались! Хотя на первых порах эти «квадраты» меня угнетали. Изо дня в день или две серии по пять минут, или три. После каждой стоишь, отдышаться не можешь.

РОМАНЦЕВ

– В бешенстве Романцева видели?

– Сборная сыграла в Туле с Белоруссией 1:1. Не все выкладывались. Олег Иванович был разъярен. Он никогда не орал, но его тихий голос пробирал сильнее, чем крик любого тренера. Энергетика невероятная. Вот рассказываю вам и думаю – а что такое энергетика? Невозможно объяснить! Но скажет Романцев: «Надо!» – и люди готовы умереть.

– Вы его боялись?

– Не я – все игроки. В любую секунду мог выгнать кого угодно.

– Сейчас встречаетесь – нет ощущения, что это огарок свечи?

– Нет! Едва начинает говорить, чувствуешь – это глыба. Исходит энергия. Есть в Романцеве что-то гипнотическое. Поглощал каждого – как удав кролика.

– Чье отчисление в «Спартаке» стало потрясением?

– Цымбаларя. Игрок от Бога. Ребята его обожали. Добродушный, заводной, всегда с улыбкой – и в раздевалке, и на поле. Убрали Илюшу осенью. Зимой на сборах начались разговоры, что Олег Иванович по нему сильно скучает. Дал команду администратору: «Звони Цыле, вызывай в Турцию». Тот приехал, Романцев обрадовался: «Илюша, работаем!»

– В Турции Цымбаларь не задержался.

– Сразу попал на «максималку». Это самое тяжелое упражнение у Романцева. Рывки поперек поля, почти без пауз. Всего 17 минут, но выматываешься так, что в глазах темнеет. Цымбаларь несколько месяцев не тренировался, отставал. Да и физически объективно был уже на сходе. Олег Иванович понял, что Илюша не тянет – и окончательно с ним распрощался.

– Тихонова из «Спартака» выгнали после вашего конфликта под трибунами «Сантьяго Бернабеу».

– Да это повод… Причиной такая мелочь априори быть не могла.

– Что он вам сказал-то?

– Проиграли «Реалу« 0:1. Андрей начал выговаривать: «Зачем на последней минуте бьешь с левой, когда до ворот тридцать метров? Ты что, Роберто Карлос?» Я ответил, слово за слово. Конфликтом это не назовешь – обычные эмоции. Но Романцев услышал, прищурился: «Тихонов, ты на свою игру посмотри, а не другим пихай…»

– Тот огрызнулся?

– Ну что вы! Не помню случая, чтоб кто-то рискнул в таком тоне пообщаться с Олегом Ивановичем. Андрей промолчал. А с утра его вызвали в клуб и объявили об отчислении. Приехал в Тарасовку, собрал вещи. Все настолько буднично, что команда была в шоке.

– На вас обиду затаил?

– Мы через полтора года в «Крыльях» пересеклись. Первое время косо поглядывал. Сейчас отношения нормальные. Андрей понимает – убрали не из-за меня.

– Полагаете, вопрос по Тихонову был решен еще до Мадрида?

– Думаю, да. Для Андрея 2000 год складывался неудачно. А под ним сидел перспективный Безродный. Наверное, Олег Иванович решил, что переводить в запас одного из лидеров – бомба замедленного действия. Лучше расстаться. На мой взгляд, в той ситуации Тихонову нужно было просто дать паузу. Его дальнейшая карьера подтвердила, что «Спартаку» мог принести еще немало пользы.

– В отличие от Безродного.

– Парень одаренный, но разгильдяй. Ни внутреннего стержня, ни целеустремленности.

– Титов в книжке посвятил вам несколько строк: «Витя – интеллигентный, играл молча, аккумулировал энергию. Но если выводили из себя, превращался в разъяренного монстра…»

– Насчет монстра – преувеличение. До Ковтуна с Хлестовым мне далеко. Хотя в команде со смехом обсуждали, когда на групповом этапе Лиги чемпионов я внезапно выбился в лидеры турнира по количеству фолов.

– Кого-нибудь от души приложили?

– Все фолы – «рабочие», в центре поля. Я не умею делать такие подкаты, как Ковтун. Перед Новым годом был в спартаковском музее, на экране прокручивали самые живописные эпизоды с участием Юры. Либору Сьонко из «Спарты» врезал так, что у бедного чеха ноги взлетели выше головы. В жизни Ковтун мухи не обидит, но на поле никого не щадил. Убийца с лицом младенца.

– Более корявого футболиста в том «Спартаке» не было.

– Юра грамотно прятал свои недостатки. С мячом ничего не выдумывал, пасовал ближнему. У Ковтуна другие козыри – жесткий, цепкий, неуступчивый, хорошо играл головой. Поэтому и в «Спартаке», и в сборной был основным защитником.

– На тренировках от Ковтуна и Хлестова прилетало по ногам?

– Нет, берегли ребят. Кстати, Хлестов подкаты вообще не применял. Без них великолепно отбирал мячи. Уникальный персонаж. Всегда на своей волне, минимум эмоций. За день до матча с «Реалом» мог спросить: «Завтра с кем играем?»

– В шутку?

– На полном серьезе! Ему по барабану – хоть «Реал», хоть «Уралан»… Не мыл бутсы после игры, укладывал в сумку и забывал до следующего матча. Когда вытаскивал, из-за налипшей грязи они весили килограмма два! Я бы в таких ноги от пола не оторвал. А Дима ошметки стряхнул – и побежал.

ВАСЯ

– О Баранове что-то слышали?

– В 2012-м, когда я смоленский «Днепр» тренировал, были в Белоруссии на сборах. Спрашивал про Васю. Живет в деревне под Гомелем, рыбачит, на футболе не появляется. Жалко, никто точный адрес не знал. А то бы навестил с удовольствием.

– Олег Иванов рассказывал: «В Тарасовке мне досталась бывшая комната Баранова. Так на стене обнаружил его телефонную книжку! Куча номеров прямо на обоях, в основном девиц…»

– Я заходил к Васе в комнату, но это не бросалось в глаза. Вот как он летом потоп на базе устроил, помню. В ванную положил пиво под холодную струю. Пока тренировался, этикетки отклеились, забился сток – и полило с третьего этажа. Доложили Романцеву, тот поднялся. Говорят, глаза округлились, когда увидел ванную, загруженную пивом. Но Васе спиртное не мешало. Здоровья-то вагон. Мог выпить сколько угодно, а на следующий день 90 минут носиться от флажка до флажка.

– Еще таких встречали?

– В «Тереке» вышли на прогулку после завтрака. Талгаев присмотрелся – один футболист едва на ногах держится. В крик: «Ты что?! Сегодня игра!»

– А тот?

– Молчал. Талгаев рукой махнул: «Ладно, иди проспись». Все равно выпустил в «старте». Бегать парень особо не мог, но разок оказался в нужной точке, подставил ногу – гол. Выиграли – и его простили.

– В сборной СССР 80-х первым режимщиком считался Василий Рац. А в ваших клубах?

– В «Тереке»Вова Корытько, в «Алании»Володя Леонченко. В нынешнем поколении таких ребят много. Но даже на этом фоне выделяется Младен Кашчелан, полузащитник сборной Черногории. Играл у меня в Туле. Не пьет, не курит, следит за питанием, высчитывая каждую калорию. У него свой лактометр, ежедневно проверяет уровень молочной кислоты в крови. Купил специальные резинки для фитнеса, в тренажерном зале работает по своей программе. Суперпрофессионал!

– В «Спартаке» вы разных легионеров повидали. Номер один по человеческим качествам?

Робсон. Парень золотой, свой в доску. Настолько обрусел, что со временем мы уже не воспринимали его как бразильца.

– Титов вспоминал: «Робсон полюбил семечки. Сядет с кульком перед телевизором, – и грызет, как белка. Вслушивается в нашу речь. Так и освоил язык…»

– По-русски говорил отлично, шутил, тому же Баранову мог легко ответить. У Васи юмор своеобразный, на грани фола. Например, протягивал газету: «Роба, про тебя статью написали». Тот открывал и видел фотографию обезьяны. Не обижался, наоборот, смеялся громче всех. Вот Маркао – полная противоположность Робсону.

– В чем?

– Нелюдимый, русский учить не хотел. Да и футболист посредственный. Медленный, неповоротливый. Два гола «Арсеналу» в Лиге чемпионов – звездный час. Больше себя не проявил. Робсон забивал маловато, но пользу приносил колоссальную, играл на команду. Романцев его очень ценил.

Филимонов уверял, что лишь однажды перед матчем у него дрожали ноги. Дебют в Кубке УЕФА, матч за «Текстильщик» с «Нантом».

– У меня тоже было один раз – перед «Баварией». Может, помните, в 2001-м играли с ней четыре матча. Общий счет 2:12.

– Сильно.

– Стою в тоннеле, вот-вот начнется четвертая игра. Гляжу на эти физиономии – как же вы надоели… Не боязнь, а безысходность! Понимаешь, что ничего не светит. Они лучше, мощнее, опытнее.

– С кем часто пересеклись на поле в тех матчах?

– С Эффенбергом. Романцев, как ни странно, после таких поражений поддерживал. В Мюнхене горели к перерыву 0:3, Романцев зашел в раздевалку: «Всякое бывает в футболе. Надо доигрывать». Никакого разноса.

– Зато лондонский «Арсенал» в студеных «Лужниках» разнесли 4:1. Как это смотрелось изнутри?

– Закончиться могло и 0:3. В первом тайме при счете 0:1 Кану не реализовал стопроцентный момент – Филимонов потащил. Повезло нам в тот день. В том числе с погодой. Минус десять, игроки «Арсенала» быстро задохнулись. Даже Анри был непривычно вялый – подмерз, наверное. А нас 80 тысяч зрителей гнали вперед, ни на секунду не умолкали. Сумасшедшая энергетика!

– Был матч в более лютую стужу?

– В 2007-м, в «Астане». Играли в последнем туре при температуре минус 15 и ураганном ветре. Трибуны пустые, поляна в снегу, через полчаса ни рук, ни ног не чувствуешь. Кому такой футбол нужен? Но это не самое удивительное, с чем столкнулся в Казахстане. В стране четкое разделение между севером и югом. От языка до традиций. Ребята из южного Казахстана, которые были в «Астане», по общению и замашкам напоминали новых русских. У каждого – пистолет.

– Газовый?

– Боевой. До сих пор перед глазами картина – на стоянке футболист открывает машину, вытаскивает из-под кресла «пушку». Рядом бита лежит.

– Окровавленная?

– Нет. Может, кровь уже смыл? Думаю – XXI век на дворе, а у них еще 90-е. Слава богу, ни в какие переделки там не попал.

БЕСКОВ

– Как вы расставались со «Спартаком»?

– В декабре 2001-го контракт закончился. Президентом был уже Червиченко, вызвал в клуб: «Хочешь – оставайся. Но мы делаем ставку на молодых». Ясно, отвечаю, буду команду искать. Вдруг через месяц позвонил Шикунов: «Приезжай на базу. Тренируйся, доказывай. Олег Иванович тебя ждет…»

– Соскучился? Как по Цымбаларю?

– Вряд ли. Сорвалась покупка опорного хавбека, вот и решили перестраховаться. Но я был страшно изможден. Полгода на антибиотиках не прошли бесследно. Подсадил сердечно-сосудистую систему. Понимал – в таком состоянии в «Спартаке» уже не потяну.

– Денег бы заработали.

– Да мне в Самаре больше предложили! В полтора раза!

– С ума сойти.

– Честно говоря, подвел я «Крылья». Клуб вложился, заплатил приличные деньги – а отдача нулевая…

– Стоп. Какие деньги – если уходили вы свободным агентом?

– Я все-таки продлил контракт со «Спартаком». Червиченко вовремя сообразил, что меня выгоднее продать, а не отпускать бесплатно. 2002-й и 2003-й – самые неудачные в карьере. Не хватало выносливости, быстро уставал. Казалось, организм выработал ресурс. Но постепенно восстановился. Потом два сезона в «Тереке» отыграл от звонка до звонка. Дальше «Алания», «Астана». И полгода в Хабаровске, где наверстал в общении с отцом.

– Сколько вам было, когда родители развелись?

– Шесть лет. Мама в одиночку тянула нас со старшим братом. Отец в конце 70-х перебрался из Челябинска в Хабаровск. А проявился, когда я в «Спартаке» заиграл. Разыскал через брата, позвонил: «Это папа…» Пару раз в Москву приезжал.

– Как прошла первая встреча?

– Я уже взрослый был – поэтому нормально общались. Понятно, без большого тепла. Но и обид не было. Мать никогда плохо о нем не говорила. В 2008-м я уехал из Хабаровска – год спустя отец умер.

– Ваши челябинские земляки рассказывают страсти про район ЧТЗ. Вы тоже попадали под раздачу?

– Я из Ленинского района, это совсем другое. С девяти лет занимался футболом, уличные моменты меня обошли. Был поглощен игрой и учебой. К тому же шпана была в курсе, что брат – боксер. Входил в сборную России, позже на кикбоксинг переключился. Дома мы редко встречались – то он на тренировке, то я. Сейчас у него свое кафе в Челябинске.

– Вы в 16 лет уехали из родного города?

– Сначала в Ставрополь. Через четыре месяца Владимир Юлыгин позвал в ФШМ. В интернате на одном этаже жили команды трех возрастов. Вышли оттуда Юра Дроздов, Вова Бесчастных, Игорь Симутенков, Ильшат Файзулин…

– Кто среди них считался гением?

– Выделялся Бесчастных. Он и начал с 18 лет забивать в «Спартаке». Дроздова, Симутенкова и меня пригласили в «Динамо». С основой тренировались, взяли на ставку.

– Понимали, что не пробиться?

– Я посмотрю налево – там Добровольский, Лосев, Скляров. Направо – Кирьяков, Колыванов, Кобелев. Попробуй, заиграй в такой команде. Симутенков, правда, зацепился. А я физически не дотягивал. Да и не мог конкурировать с Добровольским. Даже в той компании он стоял особняком. Хоть видно было – не режимит. После тренировки курил тайком от Бышовца.

– В «Спартаке» золотых времен много было курящих?

– Человека два-три. Я себе позволял редко-редко. Не такое здоровье, чтоб еще на сигареты его разменивать… А из «Динамо» перешел в СК ЭШВСМ, где тренером был Сергей Петренко. Сказали: «Будешь играть» – и я плюнул на динамовскую зарплату. Потом рванул в Астрахань.

– В вашей жизни были интересные смотрины – в «Асмарале» у Бескова.

– Две недели там провел. С Гавриловым тренировался. Гениальный футболист. Хочешь у него отнять мяч, бежишь злой, – а он легким движением убирает под себя и одним пасом разрезает оборону соперника. Все – стоя на месте. Недавно спрашиваю: «Помнишь меня?» Нет, отвечает, не помню.

– Бесков вас из толпы выделял?

– Подобрел Константин Иванович к 70 годам. Ко мне подходил: «Как дела, Булатов? Устал?» Хотя кто я для него – 20-летний пацан из Астрахани? Это был ноябрь, много нас таких привезли, из второй лиги, из первой. Но все равно врезалось в память, насколько досконально Бесков объяснял, водил за руку. Мог остановить тренировку – только чтоб кому-то показать, как правильно бить «щечкой», как мяч принимать вполоборота. Мне на прощание сказал: «Приезжай в январе, будем дальше работать и смотреть».

– Что ж не приехали?

– Зазвали в мини-футбол. В челябинский «Феникс». С первого тура выбились в лидеры. Обошли «Дину»!

– Загорелись?

– Ага. В итоге стали третьими. Против Кости Еременко часто на площадке оказывался. Все думал: как же он видит этот уголок в маленьких воротах? Как в него попадает любым ударом? Но главный вопрос – почему он с таким талантом не в большом футболе? Потом выяснилось – из-за сердца.

– Кроме «Асмарала» были еще на смотринах?

– В 1995-м приехал на десять дней в московский «Локомотив». Не подошел Семину по физическим кондициям. До последнего надеялся, что останусь. Адекватно себя мало кто оценивает.

БОЛГАРИЯ

– Не вытащил бы вас Юлыгин из Челябинска – как сложилась бы судьба?

– Челябинск – город не футбольный. Если вовремя не уехал – все. В 20-21 ты уже мало кому интересен. Можно заканчивать – а можно пылить до 30 лет во второй лиге. Или в мини.

– Юлыгин – фигура в нашем футболе недооцененная.

– Не просто так ему Бердыев в свое время доверил курировать детскую школу в Казани, поднимать клубный интернат. Я Юлыгину вообще всем обязан. Это он меня пригласил в Москву из Челябинска. Когда из Астрахани поехал тренировать болгарский «Димитровград» – и меня забрал. Владимир Михайлович был чудесный тренер для молодежи! Технику ставил, координацию, тактике учил. Я постоянно чувствовал, что прибавляю. Как раз то, что нужно было в том возрасте. Он книжку написал, посвященную технике ударов, – а Бердыев помог издать.

– В «Димитровграде» свои футболисты получали 100 долларов. Вы – 800. Для скромного клуба второй лиги разница невероятная.

– А вот так договорились с президентом. Он был компаньоном по бизнесу зятя Юлыгина. Хорошо, ребята понятия не имели, сколько мне платят. Первые полгода я был один, потом подъехал Вова Рафаенко из Питера.

– В той Болгарии на 800 долларов чувствовали себя королем?

– Если у тебя в кармане 2 доллара, можно было зайти вдвоем ресторан. Поесть от души, ни в чем не отказывая. Даже выпить. Коммунизм!

– Вторая лига там – огороды вместо полей?

– Не везде. Однажды на выезде выходим к полю – а наперерез идут коровы. Оставляя лепешки… К чему никак не мог привыкнуть, так это к жестам. Для болгарина «да» – покачать головой, «нет» – кивнуть.

– Ждем историй.

– Как-то подкатил товарищ нетрадиционной ориентации. В Болгарии таких много. За столик ко мне присел. Я все понял, мотаю головой в стороны – а он радуется. Думает, я согласен. Чувствую, что-то не то. Опомнился и начал судорожно кивать.

Константин Головской, поигравший в «Левски», удивлялся – местные разгуливали по раздевалке абсолютно голыми, хвастались эпиляцией.

– В «Димитровграде» до этого не доходило, ребята попроще. Сейчас случай вспомнил – не знаю, стоит ли рассказывать…

– Стоит-стоит.

– Друга моего Рафаенко болгарин по имени Ангел донимал. Шуточки: «Русские – медведи…» – в таком духе. Вроде по-доброму, но Вова закипел.

– Повредил Ангелу лицо?

– В душевой разговаривают. На Ангела течет вода. А внизу Рафаенко на него мочится. Вся раздевалка видит – кроме этого болгарина. Смеху было! Тот понять не может, высовывается, смотрит… Шутка плохая. Зато памятная.

– Вас собирался купить знаменитый клуб «Берое». Это уровень другой?

– «Берое» в тот год вылетел в первую лигу. Предварительно договорились на тысячи полторы долларов. Но Юлыгину предложили ставропольское «Динамо» – и я отправился за ним. Получилось, из второй болгарской лиги оказался в высшей российской.

АВТОБУС

– Слышали мы легенду – будто ставропольское «Динамо» отправилось на сборы в Грецию автобусом.

– Я был в том автобусе! Это февраль 1995-го. Тренировал «Динамо» уже Борис Стукалов. Но придумал поездку, думаю, не он, а президент клуба Лацинников. Ввиду экономических трудностей. Сели в Ставрополе на старенький «Рено» и покатили в Салоники.

– Сколько ехать?

– Трое с половиной суток. Ни разу горячим не покормили. Доски разложили в два яруса, матрасы накидали. Представили? На сидении одна доска, на спинках – вторая. Как в поезде.

– Никто не рухнул?

– Может, кто-то ночью падал. Главная беда – границы. На каждой стоишь, ждешь, трешься среди фур. А теперь посчитайте, сколько мы этих границ проехали. Украинская, болгарская, турецкая, греческая…

– Чесали через всю Турцию?

– Вот-вот, огибая Черное море. Больших городов сторонились, всё через какие-то деревни пробирались. В Греции неделю потренировались – сплошные дожди. Нам давали гаревое поле. Выходим на него, перешептываемся: «Гаревое и в Ставрополе есть…» Потом не выдержали – и поехали дальше. Под Кельн.

– Тоже горячим не кормили?

– Нет! Весь багажник был забит батонами, кабачковой икрой и сыром. Наши завтрак, обед и ужин. В какой-то момент мы потребовали остановить автобус около кафе – на свои закупились сосисками. Под Кельном неделю ковырялись – и назад, в Ставрополь. Еще трое с половиной суток.

– Занимательная арифметика – сколько всего вышло?

– Из 25 дней 12 провели в автобусе. Проехали под 15 тысяч километров. Сейчас я бы не выдержал. Предложили мне такой эксперимент над здоровьем – вышел бы из автобуса и из команды. А тогда все легенды ставропольского футбола ехали и не роптали – Груничев, Заздравных, Шестаков, Осипов, сам президент Лацинников, Стукалов…

– Приключений по пути набрали?

– На границе двое футболистов в туалет отошли – их оштрафовали на тысячу рублей каждого.

– Кто?

– Украинские пограничники. Оказывается, нельзя. А зарплата у каждого – две тысячи. Валера Заздравных, главный шутник, тут же выдал комментарий: «Все понятно! На нашу зарплату – два раза пописать…» После этого мы, умудренные опытом, в Германии посреди автобана не просили тормознуть, чтоб освежиться.

– Там дороже обошлось бы.

– Намного. Удивительно, как этот автобус дорогой не развалился. Вернулись – и я из Ставрополя свалил. Имея контракт, уехал в Самару. Правда, о контракте не подозревал.

– Тайком исчезли?

– Да, никому слова не сказал. Позвонил приятель, Влад Матвиенко. Говорит: «Аверьянов ищет в «Крылья» атакующего полузащитника. Нужно сыграть тайм». Я поехал и сыграл, в манеже, с ЦСКА. Через два дня летел с «Крыльями» на сбор в Египет. Опускаемся над Каиром – и думаю: как хорошо самолетом-то… Красота!

– Как вы могли не знать про действующий контракт?

– А я вам объясню, как раньше заключали контракты – в Ставрополе на базе сплю. В 7 утра трясет за плечо начальник команды, протягивает пустой листок: «Срочно подписывай вот здесь». Сказал – для какого-то технического вопроса. Позже выяснилось – это контракт. «Крылья» сразу заявить меня не смогли, но в итоге договорились. В Ставрополе поняли, что лучше хоть что-то за меня получить.

– Больше никогда чистые бланки не подписывали?

– В «Спартаке» тоже давали чистые листочки. Все строилось на доверии. Романцев никого не обманывал.

КОЗЬМИЧ

– Еще один слух. Якобы «Крылья» выходили на зарядку в 6 утра.

– В половине шестого!

– А зачем?

– У Аверьянова было по плану три тренировки в день – а в Сирии смеркалось рано. В 5 часов вечера темень, освещения нет. Поэтому третья тренировка должна была начинаться в 15.00. Вторая – в 11.00 Первая в 5.30. Это сегодня предложи легионерам работать в такую рань, они толпой отправятся к президенту: «Коуч спятил, убирайте его». А мы лишь под нос бурчали. Что тренер даст – то и делаем.

– Овчинников по прозвищу Борман такое веселье приправлял фразами типа: «Играть не умеете – будете бегать».

– Аверьянов формулировал иначе: «Радуйтесь, что вы футболисты…» А после паузы продолжал: «Правда, хреновые. Но все равно – радуйтесь!»

– Самое нелепое упражнение, которое попробовали в юности?

– «Лягушки» через все поле. Глупейшее упражнение! Вредное! Для коленей, координации футбольной. Мяч перестаешь чувствовать. У Иванова в «Торпедо» пришлось это терпеть.

– Козьмич-то не размяк к концу карьеры, как Бесков?

– Тоже размяк. Как-то дал «лягушки». Мы набрались смелости: «Валентин Козьмич, можно это упражнение отменить?» Он удивился, посмотрел растерянно: «Отменить? Ну, давайте отменим…»

– Двойной «Купер» у него проходили?

– При мне было другое. Приезжаем на сбор в Адлер. Первая тренировка, команда дежурному: «Мячи не брать!» Мы насторожились. Выходим на поле – и начинается сумасшедший бег. Шесть по тысяче, темп запредельный. Я жил с Семшовым в номере, тот возвращается – сразу кидается к ванной…

– Зачем?

– Выворачивало беднягу.

– Вас – нет?

– Он-то поел перед тренировкой. Не знал, что ждет. А я опытнее. Перед второй тренировкой снова раздается: «Мячи не брать!» Был у нас футболист из Узбекистана Саюн – не выдержал, рухнул прямо во время забега.

– Когда увидели мячи?

– На третьей тренировке. Когда набегались от души.

– Нужны эти лошадиные объемы?

– Нет, конечно. Только здоровье отнимают. Работу надо строить на интенсивности. В Европе это давно поняли. Там все тренировки часовые, но темп высочайший.

– Валентин Козьмич выбегал к бровке и выкрикивал размер вашей зарплаты – чтоб работяги на трибуне слышали.

– «Посмотрите, как они играют! Булатов 6 тысяч долларов получает!» Представляете, что эти работяги думали, когда доносилось про 6 тысяч? Я старался с юмором относиться. Не кричать же в ответ? Не знаю, почему именно мои цифры отложились у Козьмича в памяти. В тот год я больше всех забил в «Торпедо» и больше всех отдал. Самый результативный мой сезон: 9+9. Но Иванова не смущало.

БЫШОВЕЦ

– История ваших переходов – что-то удивительное. За сколько выкупал «Спартак» у «Торпедо»?

– За 500 или 600 тысяч долларов.

– Вас после «Крыльев» разрывали. Хотели шесть команд сразу.

– Если не восемь. Из ЦСКА в Самару приехали Костылев с селекционером Крисевичем. Это были самые веселые переговоры.

– Что такого?

– Бросили мне на стол 50 тысяч долларов и исчезли.

– То есть?

– Они просто не взяли назад! Крисевич кинул – и убежали. Крайне неловкое ощущение. А принес он деньги в полиэтиленовом пакете. Я и подумать не мог, что в таком могут быть пять пачек по сто купюр.

– Стоило ли возвращать – если ЦСКА так вас хотел?

– А вот не лежала душа к ЦСКА. Интуиция подсказывала – не надо. Я приехал в Москву подписывать контракт с «Торпедо» – заодно отыскал человека, который знал Крисевича. Тот ему все вернул.

– Дошло до адресата?

– Да, я проверял. Вообще-то этот период чуть не завершился для меня печально. Я запутался! Сначала Бышовец и Мутко пригласили в Питер. Прилетел, заключил контракт. Меня зазвали тем же вечером на банкет в «Асторию», представили как футболиста «Зенита». За соседним столиком сидели Боярский и Кирилл Лавров. Подходить не стал – кто я для них? Песни, танцы. А через два дня подписываю договор с «Торпедо».

– Сильный финт.

– Звоню Анатолию Федоровичу, извиняюсь. Он настроен был категорично – пригрозил дисквалификацией. Я тут же набрал Виталию Леонтьевичу, попросил о встрече в Москве. Покаялся лично. Мутко контракт порвал: «Нет проблем, я все понимаю…»

– Зачем вы подписали второй контракт?

– Решил, что в «Торпедо» мне будет лучше. Тарханов смог убедить: «Игра строится на контроле мяча, это тебе ближе, вырастешь за год…» Так и случилось – я действительно прибавил. Придя в «Спартака» после Тарханова, уже был уверен, что заиграю.

– Кто еще тогда звал?

– Горюнов позвонил: «Приезжай!» Сел я в машину – и в Волгоград. Увидел меня в красной рубашке, насупился. Над моим ухом склонился его адъютант, отчетливо выговорил: «Надо. Купить. Другую рубашку».

Непримиримость к красному цвету – конкуренция «Ротора» со «Спартаком»?

– Ну да. Утром выскочил из гостиницы в ЦУМ. Купил белую рубаху. На базе зашел в кабинет Горюнова, взгляд сразу потеплел. Обговорили условия, Владимир Дмитриевич подытожил: «Езжай домой, я все улажу с Самарой». Но что-то не срослось.

– Тихонов рассказывал – ему с Титовым задолжали в Казахстане несколько миллионов рублей. Так казахи привезли в Москву долг – два целлофановых пакета, доверху набитых купюрами.

– Со мной в «Тереке» рассчитались приблизительно так же. Выдавали в полиэтиленовых пакетах – что в Кисловодске, что в московском офисе. Пачки денег, перетянутые резиночкой. Думаю, в те времена многие футболисты летали с огромными суммами денег при себе. Ни одного случая не знаю, чтоб кого-то «обули».

– Когда впервые почувствовали себя богатым человеком?

– Да никогда себя богатым не чувствовал!

– Даже в «Спартаке»?

– Ощущение – теперь я средний класс. Могу в отпуск съездить, куда хочу. Не более.

– Первый ваш шикарный отпуск?

– Мексика, где заглянул на корриду. Малайзия запомнилась. В ЮАР летали с Егором Титовым семьями. Там сафари – просто чудо. Примета: если увидишь трех разных зверей – будет тебе удача. Искали, искали глазами…

– Удалось?

– Да. Жираф, лев и слон. Вот на корриду больше не пойду. Жалко быка. Все очень жестоко, не постановочно. А особенно меня потрясла Италия. Венеция, Рим, Флоренция… Каждый дом – как произведение искусства!

– Иностранная машина когда у вас появилась?

– В «Торпедо», 1998 год. Трехлетний «Мерседес» С-280. Как-то сидели с хоккеистом Вадимом Епанчинцевым, рассказал ему, какие в «Спартаке» премиальные. Он не поверил!

– Сколько получали?

– Тысячу долларов за победу. Если становился чемпионом – увеличивали до трех. Шел перерасчет. Вадим рассмеялся: «Да у нас в регулярном чемпионате платят по десять тысяч долларов за победу…» В «Локомотиве» и ЦСКА, точно знаю, зарабатывали больше, чем в «Спартаке».

«ТЕРЕК»

– Улица Андрея Федькова в Гудермесе еще существует?

– Вроде да. Как и улица Дени Гайсумова. Так после победы в финале Кубка отметили их вклад в успехи «Терека». Федьков – лучший бомбардир, Гайсумов – капитан. Я в Гудермесе был раз – когда поздравляли с выходом в премьер-лигу. Приехали на автобусе из Кисловодска, где тогда базировалась команда.

– С охраной?

– Разумеется. Меры безопасности были беспрецедентные. Специально запустили «утку», что награждать будут в Грозном. О том, что едем в Гудермес, знали единицы. Едва пересекли границу с Чечней, мирная картинка за окном резко сменилась. Бесконечные военные городки, бронетранспортеры, натянутые сетки цвета хаки… На самой церемонии, которую проводили в школьном спортзале, рябило в глазах от людей с «Калашниковыми» и «Стечкиными».

– Волновались?

– Да нет. Хотя Дениса Евсикова в эту поездку жена не пустила. Еще в «Терек» приезжал парень из российской глубинки. Рассказал ребятам, что участвовал в боевых действиях на территории Чечни, когда служил в армии. Говорил: «Если чеченцы узнают, что воевал против них, будут проблемы». Но в «Тереке» не заиграл, спустя полгода уехал. Кажется, с облегчением.

– Победа в финале Кубка над «Крыльями» – чудо?

– Конечно! По эмоциям даже с чемпионством не сравнить! От «Спартака»-то золота ждали, этот результат воспринимался как должное. А здесь – «Терек», первая лига. Средний возраст команды – 30 с лишним лет! В свои 32 я заходил в «квадрат» как самый молодой! Потому что рядом Гайсумов, Шмарко, Терехин, Федьков, Хомуха, еще кто-то… Во всех матчах играли строго от обороны, по-другому не могли. И в финале 90 минут отбивались. Ни ударов, ни моментов. А дальше Клюев отпасовал Федькову, тот на скорости ушел от Колодина и покатил мяч мимо вратаря.

– Через две минуты финальный свисток.

– Самарские болельщики потом рассказывали – в секторе немая сцена. Нарушил тишину чей-то голос: «Как, и всё?!» Для Германа Ткаченко, президента клуба, поражение стало трагедией. В победе «Крыльев» никто не сомневался, в Самаре уже банкет был заказан.

– Со стадиона «Терек» повезли в Кремль к Владимиру Путину.

– Из игроков поехали Федьков, Гайсумов и Джабраилов. Плюс Талгаев и руководство. Всю команду Путин принимал позже, когда в Кубке УЕФА обыграли «Лех». Но я на встречу снова не попал.

– Это почему?

– С «Лехом» из-за травмы на 20-й минуте заменили. Досматривал игру на трибуне. Расстроился и, не заходя в раздевалку, уехал домой. Кто ж знал, что президент страны захочет поздравить «Терек» с победой?

Джано Ананидзе сообщил нам, что в «Ростове» за победу в Кубке игрокам выплатили по 50 тысяч евро. А в «Тереке»?

– Столько же – но в долларах. Я с теплотой вспоминаю «Терек». Хорошие условия, дружный коллектив. Хоть вылетели в 2005-м, претензий к игрокам не было, со всеми рассчитались. Никакого негатива.

– Вам повезло больше, чем Нигматуллину. Он карьеру закончил после того, как руководители «Терека» обвинили его в сдаче матча.

– Сгорели дома «Рубину» 1:5. Нигматуллин не выручил, но сдачи не было, уверен на сто процентов! Руслан – порядочный человек. Просто «Рубин» был гораздо сильнее. Мы весь сезон играли неудачно. Команда возрастная, толком не укрепились…

КАПЕЛЬНИЦА

– Как-то ваш «Спартак» с победой на стадионе поздравлял Александр Калягин. Еще неожиданные гости в раздевалке были?

– Калягин заходил в 1999-м после победы сборной над Исландией. В спартаковскую раздевалку однажды заглянул Лев Лещенко. В Мадриде, перед игрой с «Реалом». Наговорил теплых слов, пожелал удачи.

– Лев Валерьянович – динамовский болельщик.

– Я в курсе. Но это же еврокубки. Самым ярким получился визит Пал Палыча Бородина. В 1998-м в перерыве матча «Торпедо» – ЦСКА зашел со свитой, в руке – стакан водки.

– Кого-то угостил?

– Нет. Обвел команду тяжелым взглядом: «Что ж ЦСКА обыграть не можете?! Я в Москву из Якутии приехал, сам всего добился. А вы…» Хлопнул залпом, закусил бутербродиком, который на тарелочке держал охранник, пообещал двойные премиальные и откланялся.

– Воодушевились?

– Еще бы! Счет был 1:1, а во втором тайме забили Аваков и я. 3:1!

– Двойные выплатили?

– По три тысячи долларов. Всё без обмана.

– За сборную вы сыграли шесть матчей. Почему так мало?

– Кроме себя, винить некого. Романцев вызывал регулярно, но на поле выпускал редко. В средней линии была огромная конкуренция – Мостовой, Титов, Аленичев, Смертин, Хохлов, Семак. Надо было землю грызть, отвоевывать место в составе. Я же на тренировках такого рвения не проявлял. Когда осознал это, поезд ушел.

– Дебютировали в сборной вы еще при Бышовце. В товарищеском матче с Бразилией в 1998-м.

– Добирались в Форталезу с пересадками более суток, в тот же день, в три часа ночи по московскому времени, вышли на поле. Декабрь, экспериментальный состав, а у бразильцев – Ривалдо, Кафу, Элбер, Денилсон, Сержинью. К середине второго тайма они повели 5:0 и успокоились, стали на публику играть. Мы с пенальти размочили счет, но на большее не хватило.

– Кто из бразильцев впечатлил?

– Денилсон и Ривалдо. Как работали с мячом! Космос! А Кафу поразил после матча. Из Форталезы летели в Рио одним рейсом. Едва поднялись в воздух, он сам поставил себе капельницу.

– Зачем?

– Восстановление. Просидел так весь полет, около трех часов.

– Зато наши футболисты отрывались в Бразилии на полную катушку.

– Мы еще неделю сидели в Рио в ожидании регулярного рейса. Отпуск уже начался, вот народ и расслабился. Хотя Бышовец предупредил: «Каждое утро – зарядка!» В первый день вышли все.

– Похвально.

– На пляже позанимались, в футбол погоняли. Даже Симонян не удержался, присоединился к нам. Он и сегодня, в 90, в прекрасной форме. А в 72 был вообще бодряк. Двигался, передачи изумительные выдавал. Я подумал: «Теперь могу рассказывать, что играл с Симоняном в одной команде…»

– Во второй день на зарядку игроков вышло меньше?

– Человек пять.

– Среди них – вы?

– Да.

– А говорите, не выкладывались в сборной.

– Но на третий день уже никто не появился. Бышовец махнул рукой – отпуск так отпуск.

– Кафу в самолете три часа был под капельницей. А вы в Самаре – несколько недель?

– Это в 1995-м. Предсезонка получилась скомканной. Неудачный просмотр в «Локомотиве», вояж со ставропольским «Динамо» через пол-Европы. Когда перешел в «Крылья», функционально был не готов. А у Аверьянова на тренировках нагрузки ого-го! В итоге подзагнал сердечко. Последней каплей стал матч на самарской жаре с ЦСКА.

– Что случилось?

– Минут за пятнадцать до конца попросил замену. Сердце застучало так, что понял – нужна пауза. После этого три недели не тренировался, лежал на базе под капельницей. Диагноз – экстрасистола.

– Это что?

– Преждевременное сокращение сердечной мышцы. Для спортсмена предел – два дополнительных удара в минуту. У меня насчитали пятнадцать. Когда наступил отпуск, по совету доктора отправился в Кисловодск. В санатории подлечили, к началу сборов был в норме. Аверьянов с того момента относился бережно. Иногда вместо тренировок в общей группе я по кругу бегал. В 1996-м снова всех в «Крыльях» перепугал.

– Каким образом?

– Мистическая история. Играем в Томске на Кубок. Проливной дождь, разбухший мяч прилетает в голову. Падаю, теряю сознание. Через пару секунд вскакиваю, хватаю мяч, накручиваю троих, забиваю. И прошу замену.

– В чем мистика?

– Я до сих пор не помню, как это было. Знаю по рассказам ребят и видеозаписи, которую посмотрел время спустя. Что потом делал три дня – тоже не помню. Полный провал в памяти!

– Вас отвезли в больницу?

– Нет. Приехал с командой в Москву. «Крылья» готовились к игре, а я под присмотром доктора отлеживался в гостинице. Не мог ответить на элементарные вопросы – как меня зовут, сколько мне лет, есть ли жена, дети… Память вернулась на четвертый день. Вспомнил всё – кроме гола и трех следующих дней.

ЕРЕМЕНКО

– На ваших глазах сердце у футболистов прихватывало?

– У Кости Еременко. В ноябре 2009-го «Рубин» принимал «Барселону». А с ветеранами «Барсы» в тот же день в Казани играла команда российского парламента, усиленная Еременко, Аленичевым, Гладилиным, Ковтуном, Кирьяковым. Позвали и меня. На поле Косте стало плохо. Упал, судороги… Кто-то из ребят спокойно произнес: «С ним периодически такое случается. Ничего, сейчас откачают». Я оцепенел. Как от увиденного, так и от этой фразы.

– Еременко осмысленно шел на риск.

– Вот это у меня и не укладывается в голове. Знаю, Костя летал в Чехию, потратил большие деньги на обследование, восстановительные процедуры. Но зачем играть с огнем? Он же в каждом матче носился как угорелый, себя не жалел… 18 марта 2010-го я приехал в динамовский манеж, где по четвергам тренировалась команда парламента. Поздоровался с Костей. Обратил внимание, что выглядит неважно – бледный, утомленный. Подумал – не выспался, наверное. Но до поля я не добрался, пришлось срочно отъехать по делам. А вечером звонок Димы Ананко: «Костя умер…»

– У Сергея Филиппенкова тоже со здоровьем были проблемы?

– Да. Какие-то отклонения в работе сердца. В юности переболел тяжелой ангиной, сразу запустили под нагрузки – это повлияло. Сережа не афишировал, уже после его смерти знакомый доктор рассказал. Инфаркт накрыл в Пензе, в игре за ветеранов, прямо на поле.

– Были на похоронах в Смоленске?

– Конечно. Мы же четыре года вместе отработали. Сережа помогал мне в «Днепре», затем в пензенском «Зените». Когда я в Тулу перебрался, его назначили главным. Он был не только замечательным человеком, но и классным тренером, со своим почерком. Тонко понимал игру, с ним было очень интересно говорить о футболе. Безумно жаль, что в 44 все оборвалось.

– За что год назад вас уволили из «Арсенала»?

– Наверное, связано со сменой губернатора. Мы шли на третьем месте, формальным поводом стало неудачное выступление в Турции на Кубке ФНЛ. Хотя просматривал там молодежь, ведь накануне турнира из-за финансовых трудностей команду покинули шесть футболистов.

– Расстались с вами некрасиво.

– Обид нет, но… Могли бы позвонить, предупредить! Чтоб не из интернета об отставке узнавал. А то садишься в самолет главным тренером, возвращаешься в Москву – выясняется, что ты уволен. Новость опубликована на официальном сайте клуба, а с тобой никто из начальства даже не пообщался.

– Допустим, вы можете поехать к любому тренеру мира на стажировку. Кого выбираем?

Гвардьолу. Сегодня для меня это тренер номер один. В «Баварии» за месяц поставил команде игру!

– Он сильнее Моуринью?

– Да. Жозе – тактик, психолог. Может выжать из команды что-то на коротком отрезке. Но он не постановщик игры. Яркой, зрелищной, основанной на агрессии и контроле мяча. В этом его отличие от Гвардьолы, Венгера, Симеоне.

– В российской премьер-лиге кто для вас сейчас образец?

– Мне близок стиль «Краснодара». Нравится атакующая направленность Луческу. Но ему нужно время, сейчас в «Зените» много новых игроков.

– Луческу летом стукнет 72. Себя в этом возрасте на тренерской скамейке представляете?

– Почему нет? Было бы здоровье!

 

Спорт-Экспресс

Записи Кир