…По данным Gazzetta dello Sport,

общее содержание Сэмуэля Это’O

обойдется за 3 года в 99 миллионов долларов…

 

Москва, февраль 201.. года

Тяжелый зимний рассвет занимался над столицей. Холодное солнце, с трудом пробиваясь сквозь низкую облачность, едва-едва освещало кабинет, расположенный на самом верхнем этаже элитного здания на Бульварном кольце. Настроение у Арнольда Шварцевича, хозяина кабинета и по совместительству – владельца популярного российского футбольного клуба, было погоде под стать. «На черта отменили зимнее время, — размышлял он, — Девять утра, начало рабочего дня, а темень – хоть глаз коли…»

Но не только отмена перевода стрелок, и даже не дешевеющая вторую неделю нефть нагоняли на Арнольда Шварцевича тоску. Возобновление сезона после длительного перерыва между кругами – вот что тяготило его по-настоящему. С минуты на минуту он ожидал появления Генерального директора, ну и чтоб два раза не вставать – Главного тренера, с докладом касаемо свежих новостей и общего состояния текущих дел в команде. Арнольд Шварцевич был готов поставить половину своего состояния на то, что большинство из них будут самыми неприятными.

Генерально-главный Калерий Егорович, которого все по-простому звали Калера, был как всегда по-европейски пунктуален и ровно в 9.23 постучал в дверь кабинета.

— Да, да, Калер, заходи, — подбодрил его Арнольд Шварцевич, — Присаживайся. Ну, что там у нас… давай, не тяни. Как это, в кинофильме «Крестный отец», помнишь – «Дон предпочитал плохие новости узнавать сразу».

Калера вздохнул, и оба они с Арнольдом Шварцевичем синхронно посмотрели на плакатик с изображением Главнокомандующего Народным Фронтом и его бессмертным высказыванием: «Полагаю, что футболисты – такие же люди, такие же граждане, как и все. Убежден в этом. Поэтому думаю, будет справедливо, что и зарплату они будут получать такую же… Примерно среднюю по стране». Собственно, особой надобности в плакатике не было, так как эти слова сразу после произнесения были высечены на сердце каждого руководителя футбольного клуба. И теперь в жизнь их навсегда вошло это страшное понятие – «Потолок». Потолок зарплат…

Калера бросил на стол пачку бумаг и, резко выдохнув, сказал:

— Пока трое. Центральный защитник, опорный и форвард…

Арнольд Шварцевич задумчиво постучал золотым паркером по столу. Чертов потолок… Теперь каждое межсезонье и «межкружье» начиналось с того, что спортсмены, влекомые золотым тельцом, покидали команду и находили себя в других областях народного хозяйства. Удержать их не было практически никакой возможности. Вот и опять: считай, только первый день после отпуска – а уже минус три человека из «основы». Что же дальше-то будет?

— Ладно, не будем сразу впадать в отчаяние. Давай подробно пройдемся по персоналиям. С цифрами, так сказать, на руках. Кто, куда и почем. Может, что-то еще можно отыграть назад… Начнем с защитника. Попробую угадать: Алексей?

— Точно! – подтвердил Калера, — Он самый. У нас получал двадцать две «грязными», и те с учетом надбавки за ответственность позиции. Сейчас устроился продавцом-консультантом в магазин бытовой техники. Сказал – тридцать после подоходного плюс квартальная премия, плюс обещали в конце года «тринадцатую». Шансов, Арнольд Шварцевич, по-моему, никаких…

— Ладно, — зло сказал Хозяин, — с этим ладно. Он мне, если честно, никогда не нравился. Что прострел, что навес – стоит, смотрит футбол как по телевизору. Считай, по специальности устроился: так же будет стоять и одним местом приторговывать… Дальше. Опорный – кто?

— Саша, — мрачно сказал Калера.

Арнольд Шварцевич нахмурился. Вот это уже была потеря. Сашка все-таки – игрок. Цепкий, по-спортивному злой. Типичная «собака». В какой-то мере Калера как тренер – молодец, что с двумя опорными всегда играл. А то и с тремя. Сейчас один центральный уехал на заработки – второй все-таки останется. А был бы он один?

— Этот куда?

— Подался в родное Подпорожье. Вчера звонил – говорит, таксует возле ж/д вокзала. Всем доволен: целый день знай себе сиди, развалясь, жди клиента, музыку слушай на всю площадь – а деньги те же…

— Те же… Калер, я слышал – там вроде какой-то закон вышел про такси, чтоб лицензия, чтоб «шашечки»… опять же браткам отстегнуть за место. То есть, определенные расходы накладные. Так что, может – Сашка все-таки отыграл бы еще хоть полгодика? Отцентровал бы хоть немного?

— Не думаю, — покачал головой Калера, —  У него свояк в мент… то есть, я хотел сказать – в полиции работает. Он с ним раз в месяц в баню сходит, «поляну» ему накроет – вот тебе сразу и лицензия, и шашечки, и отстегнуть. Я, конечно, позвоню еще раз, может даже, техническому директору командировку оформлю, чтоб лично съездил, в глаза посмотрел – но не знаю. Не знаю… А с нападающим, Арнольд Шварцевич – вообще комедия! Помните эту бабу его из ночного клуба, то ли первый ребенок у нее не от него, то ли второй… так все-таки женился на ней! А что, говорит – два пособия детских, да плюс материнский капитал – вообще сидит не работает! Да он всегда такой был – всю игру стоял, стоял, все момент выжидал, типа «игрок касания». И вот – выждал. Все-таки нападающие – парни такие… от настроения многое зависит.

— Комедия, — согласился Арнольд Шварцевич, — Только не смешно. Забивать-то теперь, когда этот «забил» — кто будет?

В дверь кабинета тихо постучали.

— Это О? – вспомнил Арнольд Шварцевич старую шутку.

— Это я…  И оба руководителя увидели добродушное лицо второго опорного полузащитника команды Петра.

— А, Петр! Хорошо, хоть кто-то еще в команде остался. Заходи скорей. С чем пожаловал?

Петр, смущаясь, прошел к длинному столу переговоров и робко пристроился на самый краешек стула.

— Я бы это, Арнольд Шварцевич… насчет зарплатки. Прибавить бы надо. Хотя бы тыщонки три. Меня это… на стройку охранником зовут. Говорят – двадцать штук кладут сразу, по факту…

Арнольд Шварцевич почесал свою красивую шевелюру.

— Ладно, Петя… давай поглядим твой ЕФА

ЕФА был «Единый Футбольный Аттестат», который Начальник всея Российского футбола по наущению своего родного брата ввел в обращение по аналогии с ЕГЭ, и который каждый футболист был обязан сдать перед началом сезона

— Так. Удар – шестьдесят баллов из ста возможных, длинный пас – пятьдесят два, короткий – тридцать восемь… Петь, ну это же вообще! Ты же центральный полузащитник, ну ладно длинный пас, но короткий-то, короткий! Ты в команде с какими традиции играешь, вспомни? Мне тебя сейчас на переквалификацию подавать – там тебе не то что «добавить», там тебе срежут еще!

— Ну а если это… — подал голос Калера, — Как бы это потактичнее сказать, Арнольд Шварцевич. Это самое…

— Что «это самое», Калера? – оборвал его Владелец, — Ты хочешь, чтоб как в прошлом году, когда поймали, что за них парнишка из дубля «Барселоны» удары и дриблинг сдавал? Бороду отрастил и сдавал…. Но те-то из Южного федерального округа, они выкрутились – а мы? Нет, с нами этот номер не пройдет.

Петр угрюмо втянул носом сопли.

— Я тебе вот что еще покажу, Петя, — продолжил Арнольд Шварцевич и вынул из сейфа какой-то заполненный цифрами и буквами лист, — На, взгляни. Это ведь твои показатели за первый круг.

«Куда понесся, баран?» — 2678 раз, «Пас, Петя, пасик… да не туда, осел!» — 3456 раз, «Петр, твою мать!… ну ты своего-то держи!» — 756 раз…  и тому подобное.

— Что это? – испуганно спросил центральный полузащитник команды.

— Что? – ухмыльнулся Хозяин, — Это, Петя,  совокупная реакция зрителей на твои действия. Двадцать первый век на дворе, сам понимаешь – инновации, интерактив, всюду камеры и сплошной онлайн. Теперь что каждый болельщик кому с сектора скажет – все аккуратно сканируется, обрабатывается специально обученной программой – и вот  итог. Как, скажи на милость, мне тебе зарплату после этого поднять? Из каких внутренних резервов?

Петр испуганно захлопал длинными, как у девушки, ресницами. Потом осторожно встал и бочком попятился к двери.

— Ладно, Петь, не спеши. Не руби сгоряча, — попытался задержать его Арнольд Шварцевич, — Как-нибудь пару тысяч сможем тебе доложить. И ты имей в виду, что эта пара тысяч – это в месяц, а не в год, как вы раньше все привыкли…  в месяц! То есть в год – это уже интегрально двадцать четыре!

Петр продолжил поступательное движение к выходу.

— И ты вот еще что имей в виду, — напомнил Владелец Клуба, — ты на стройке своей как будешь дежурить – сутки через трое? Вот именно. А у нас, сам посуди – сутки через семеро, по сути своей. Мимо Еврокубков-то вы в этом году пролетели… Так что тоже в нашу пользу. Усиленный отдых, как бы элемент социального пакета…

Дверь за Петром захлопнулась. Арнольд Шварцевич задумчиво смотрел вслед. А Калерий Егорович сидел и вспоминал свою игроцкую молодость, когда натурально – играли на высшем уровне практически за миску супа. А уж за полноценный обед с трехразовой переменой блюд – лихо срывались в любой зарубежный чемпионат, даже в низшие дивизионы. Даже невзирая на грядущие Еврокубки. И вот – круг, кажется, замыкался.

— Калерий Егорович, ну а хорошие новости есть на сегодня? – вывел его из лирического состояния Руководитель.

— Есть, Арнольд Шварцевич, — очнулся Калера, — Что удивительно – есть! Этот парень из Англии, помните, я докладывал… В «Шереметьево» прилетает сегодня. Может, даже и уже прилетел!

Арнольд Шварцевич помнил. Он вообще никогда, ничего и никому не забывал, без этого в его работе было никак. Действительно, парень из Англии. Эйден зовут. После введения «потолка» проблемы с лимитом на зарубежных игроков исчезли, будто их и не было никогда. И вот – возможно, первый легионер за крайние полтора сезона. Каша, конечно, у парня в голове дикая. Папа – марксист, мама – лейборист, оба из бывших хиппи. Сам Эйден вырос у бабки в Ист-Энде. Одержим идеей возрождения чистой, первозданной игры. Полагает, что исконного английского футбола больше нет, погиб под натиском глобализации и мультикультурности. Думает, что отыщет настоящий, искренний футбол в России. Что ж – возможно, в чем-то он и прав. По мячу, во всяком случае, судя по «нарезке» из Youtube  — попадает нормально.

Резко зазвонил мобильный телефон.

— Алло! – закричал Калера, – Эйден, хэллоу! Йес! Йес, Арнольд Шварцевич, прилетел! Закупается пока в duty free матрешками…

— Надо бы встретить его как полагается. Где моя машина сопровождения с мигалкой?

— Нельзя с «мигалкой», Арнольд Шварцевич, — напомнил ему Калера, — Представительские расходы тоже ведь под ограничение попадают. С мигалкой на «мерседесе» встретим – считай, первый месяц парень задаром играет, на одном чистом энтузиазме. На маршрутке за полтинник доедет. Эйден, маршрутка! Marshrutka, андерстэнд?! Девятьсот сорок восемь! Найн-форти-севен!

— Форти-эйт, — поправил Арнольд Шварцевич Калеру, который был силен лишь в испанском, — Но встретить как-то все равно надо парня!

— Встретим, встретим, — удовлетворенно потирал руки Калера, — Он пока в пробке на Ленинградке постоит, часа полтора пройдет, не меньше. А мы как раз навстречу ему, на троллейбусе! Я там знаю на «Речном» одно место, стоячее кафе-пельменная на задворках – если с собой принести и из-под полы аккуратно разлить, там на все про все на троих даже с салатом рублей пятьсот уйдет, не больше!

Они вышли в морозный московский воздух, дождались троллейбуса. Калера, всегда державший себя в отличной спортивной форме, ловко перепрыгнул турникет, а вот Арнольд Шварцевич слегка запутался в агрегате, как Осел в первой серии «Шрэка». Потом сел на порезанное дерматиновое сиденье, подул на замерзшее стекло, протер пальцем кружок. Яркая столичная жизнь проносилась мимо. Весело перемигивались лампочками вывески престижных заведений общепита – «ПушкинЪ», «Сыр», «Колбаса», и так далее. Арнольд Шварцевич чувствовал себя Остапом Бендером, который получил свой заветный миллион, но не мог толком потратить и тысячи рублей. «Вот так, попадаешь в Золотую сотню «Форбс», продвигаешься, по одной ступеньке рвешься наверх, зубами каждый миллиард выгрызаешь — думал он, — А все равно катишь в простывшем троллейбусе куда-то неизвестно куда…»

— Вы, Арнольд Шварцевич, — неожиданно раздался над ухом голос Генерального, — Вы те пельмени, которые уже на раздаче накрытые стоят – Вы их не берите, они остывшие уже. Вы просите, чтоб прям при Вас из кастрюли накладывали!

— Ну конечно, Калер, — улыбнулся Хозяин, — Я ведь тоже, сам знаешь – не всегда ведь футбольным клубом-то владел!

У пельменной уже стоял, переминаясь с ноги на ногу, огненно-рыжий Эйден. Тепло обнявшись, все трое прошли внутрь гулко  пахнущего уксусом помещения.

— Мужчины! – тут же раздался из-за раздачи голос тетки, крашенной в цвет столь невообразимый, что на ее фоне даже посланец Альбиона почувствовал себя альбиносом, — Если с собой принесли – попрошу не свинячить! И бутылочку пустую потом мне…

— Да знаем мы, мать, — ласково сказал ей Калера, — Всё мы знаем. Первый день, что ли, тут живем…

…Наконец-то выглянуло солнце. Занимался второй круг футбольного сезона. Он, как всегда, не обещал быть простым…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Записи Mike Lebedev