Любители спорта хорошо знают, что основателем стиля «айки-до» является о-сенсей Морихей Уэсиба. Но гораздо менее известен тот факт, что изначально великий мастер занимался изобретением и развитием футбола, а также познанием его истинной, глубинной философии. И лишь после того, как однажды во время странствий по Внутренней Монголии его с учениками едва не поставил к стенке конный разъезд под командованием Сухэ-Батора – О-сенсей переключился на занятия восточными единоборствами. Такое было время… Как знать, не случись этого досадного происшествия – называли бы мы сегодня родоначальниками футбола англичан, а кудесниками мяча – бразильцев?

И сегодня мы публикуем считавшиеся навсегда утраченными и чудом обнаруженные Редакцией материалы, бесспорно свидетельствующие о Великой Мудрости Учителя…

Двое учеников как-то заспорили между собой. «Надо плотно опекать своего до конца!» — сказал тот из них, что познавал дхарму защитника. «Нет, следует держать зону, а своего передавать другому, — возразил второй, исполнявший послушание голкипера, — Я стою возле самых Небесных врат и слежу, чтобы лишь достойный мог приблизиться к ним. Мое мнение важнее твоего!» «А я превращаю нечестивых в достойных еще на подступах к Вратам!» — отрезал первый, и каждый остался при своем, потому что учитель в тот момент как раз отлучился за кувшинчиком подогретого сакэ и не мог разрешить их спор.

Ночью первый ученик не спал, он ворочался на жесткой тростниковой циновке и страдал оттого, что невольно обидел другого достойного ученика: поэтому он решил презреть собственное «Я» и разделить его точку зрения. Но второй тоже оказался благородным мужем, и утром он принял для себя мнение первого. И вновь не оказалось согласия между ними на поле. Прочие же ученики, слушая их указания, окончательно запутались и впали в растерянность. Они уже не держали и не передавали ни своего, ни чужого – а только стояли и, погрузившись в себя, размышляли о несовершенстве мира.

«Нет ни своего, ни чужого! – воскликнул подоспевший Морихей Уэсиба, — Мы приходим в этот мир и покидаем его в одиночестве, такие, как мы есть…»

Морихей Уэсиба часто упрекал одного строптивого ученика за то, что тот не дает паса другим ученикам, а тащит мяч до последнего. «Мяч все равно летит быстрее, чем сможет бежать самый стремительный из учеников!» — с этими словами О-сенсей выполнил четкую диагональную передачу на сорок сякканхо. «Позволь не согласиться с тобой, учитель…» — не поднимая глаз, произнес строптивый ученик. Он подхватил мяч и, демонстрируя отменный дриблинг и скорость древесного зайца, двинулся к Небесным вратам. По дороге ученик потерял мяч, так что тот прикатился к линии врат много позже, чем там оказался ученик. «Видишь, Учитель? Я двигаюсь быстрее мяча…»

Морихей Уэсиба озадачился и ступил с технической зоны на татами. Раз за разом они с учеником демонстрировали друг другу Высокое Искусство паса и дриблинга, но так и не могли постичь Истину. Наконец, было решено вверить судьбу в руки Провидения и назначить решающую, Последнюю попытку. Прочие ученики замерли в предвкушении… но тут появилась следующая по расписанию бригада учеников со своим собственным учителем и настоятельно попросила очистить татами. Так и не познав Просветления, Морихей Уэсиба с учениками отправились париться в японскую баню офуро, но и там выяснилось, что на их лицевом предоплатном счету иссякли иены, и никто и не подумал эту офуро включать.
«Быстрее всего бежит время, — сказал Учитель, — А заканчиваются деньги».

«Скажи, Учитель, — спросили однажды ученики, — в чем заключается глубинная Суть футбола, если, фигурально выражаясь, отсечь все лишнее? Иными словами, что первично: Игра или Результат?»

Ничего не сказал Морихей Уэсиба. Вместо ответа он отвел учеников в ближайший сад камней и, усевшись на лавочку посреди, погрузился в медитацию. Ученики долго в недоумении озирались вокруг, но не видели ничего, кроме зарослей тсукубаи. Так продолжалось довольно долго, пока один ученик, самый сообразительный, вдруг не воскликнул: «Меня осенило, Учитель! От любого камня можно видеть все остальные! Ни один не скрыт от внимательного взгляда. Значит, главный принцип – «Отдал-открылся!!!»

Учитель улыбнулся в усы – все-таки не зря он столько времени бился над своими учениками. А потом спросил:
— Этот сад камней воистину прекрасен. Но ведь кто-то строил его, закладывал функциональный, так сказать, фундамент?
— То есть, Учитель, принцип «Прошел – навесил – поборолись» тоже имеет право на жизнь?
«Всё сплетено, — сказал Морихей Уэсиба, — Как побеги лианы, как четыре стихии, как рожденье и смерть, идущие друг за другом. Ведь и за кувшинчиком сакэ приходит Просветление, которое сменяется новым кувшинчиком…»

Один ученик в жизни был мягким и отзывчивым, а в медитации – жестким и неуступчивым, поэтому познавал на поле дхарму опорного полузащитника. Но однажды случилось так, что другой ученик, чьим послушанием была персональная опека, испытал накануне слишком сильное Просветление, и сил на всю медитацию у него не хватило. «Стань Свободным!» – указал Морихей Уэсиба первому ученику, обозначив его новую дхарму и одновременно открывая Истину позиции «либеро». Ученик повиновался. Но душа его по-прежнему рвалась вперед, на прежнее место, и он часто оказывался и в средней линии, и даже в атаке. «Где же ты видел свободного, который бы медитировал впереди своих стопперов? – хмурил брови Учитель, — Если ты не отработаешь карму последнего в этой жизни, тебе придется отрабатывать ее в следующей…» Но даже ужас перед Сансарой не мог остановить порыва.

«Настоящая свобода внутри нас, а не снаружи» — констатировал, глядя на это, Морихей Уэсиба

Один ученик, выходя на поле, не очистил свое сердце от нечестивых мыслей, поэтому в первом же столкновении получил травму. Завидев это, Морихей Уэсиба поспешил к месту падения, решив своим порицанием усугубить страдания ученика. «Учитель! – вскричал ученик, — Пусть тренируется слабый, а разминается старый… Разве это не твои слова?» Разом посерел лицом Учитель от такой интерпретации своих Поучений. «Ты хотел отнять мяч у соперника, так? – спросил О-сенсей, — Но разве мяч принадлежит тебе по праву рождения или как плод твоих трудов? Разве ты сеял его, сажал? Быстрее всего молодость, скорость и резкость уходят, когда ученик возражает Учителю, ибо Учитель уже обратил свои годы в Знания…»
И в тот же момент ученик поклялся разминаться перед медитацией не менее двадцати минут, думая в этот момент только о прекрасном, а также требовать того же от других учеников. Но разве можно познать мысли другого? Даже Учителю удается это далеко не всякий раз.
«Всё проходит. Только карма и травмы остаются с нами навсегда…» — заметил Морихей Уэсиба.

Двое самых любимых учеников Морихея Уэсибы были учениками созидательного плана, поэтому он, любя и пестуя, часто заставлял их медитировать в квадрате, жестко ограничивая время каждой мантры. «Учитель, — пожаловались однажды ученики, — мы не успеваем толком подумать за столь короткий промежуток…» «Это потому, — отрезал О-сенсей, — что думаете вы о низком, а не о высоком, и головы ваши опущены. Поднимите глаза к небу и выполните базовую мантру «Отдал – открылся» столько раз, сколько жен было у шестирукого Шивы, а потом плюс столько, сколько инкарнаций прошел Божественный Кришна, прежде чем тело его обрело оттенок грозовой тучи… и взору вашему откроется Бесконечность вариантов…» Устыдились ученики своего невежества и стали активнее выходить друг из-за друга: стоя в тени, не увидишь Солнца.

«Отдал – открылся. Так и мы в этом лучшем из миров умираем и рождаемся снова и снова» — резюмировал Морихей Уэсиба.

Однажды ученики совершенствовали Искусство удара по Небесным вратам с дальней дистанции, а Морихей Уэсиба внимательно наблюдал за ними, особенно за одним. Этот ученик был самым молодым и самым любимым учеником: в отличие от других, уже потрепанных жизнью, он почти не употреблял сакэ и любил исключительно собственную жену. Но в тот урок ему не давалось Высокое Искусство Удара – настолько, что после одного мяч залетел под самую крышу пагоды и напрочь отказался падать вниз. Дурное предзнаменование увидели в этом ученики. «Мяч после удара должно стелиться над землей, словно роща цветущей сакуры под порывом ветра «бора», — мудро заметил Учитель, — а у тебя он вздымается, словно цунами у каменистого берега острова Хо…» Опечалился ученик, до того сильно, что и второй посланный им мяч замер на вершине пагоды. Ученики задрали головы и, застыв, смотрели, как два мяча в поднебесье летали и сталкивались друг с другом, отскакивая и снова встречаясь… Так несутся планеты в Бесконечности Космоса, так бесцельно мечутся наши мысли и мечты.

«Выше всего Башня Снов. Но и она не достигает Неба» — вдруг понял Морихей Уэсиба

Морихей Уэсиба, помимо непосредственно возвышенной и духовной, заведовал и материальной частью процесса и решал за учеников организационные вопросы. В тот день О-сенсей вознамерился собрать с них иены в счет аренды помещения для медитаций, но не знал, кому поручить это щепетильное дело: все ученики как раз жаждали побороться за место подле Учителя и в этом возвышенном состоянии были слишком далеки от реальности. Тут, откинув шелковый полог с изображением Будды, в помещение вошел еще один ученик. Неделю назад он поднял за один раз слишком много магических сутр и ходил теперь согбенный, словно юноша, почтительно склонившийся перед мудростью Ветерана. На душе ученика лежала печаль: вместо познания Просветления тренировки ему предстояло лишь наблюдать за ним со стороны, задумчиво куря побег молодого бамбука. Неожиданно лицо Морихея Уэсибы озарилось догадкой.

— Ученик, ты ли это? – удостоверился он, — Ты, золотая кисточка нашей Школы, что лучше всех складывает мои иероглифы в так называемые «конспекты» и намеревается затем сама сделаться по ним Учителем?
— Все это так, О-сенсей. – с достоинством подтвердил ученик, подыскивая новый эпитет, дабы описать прозорливость учителя.
— Раз так, — воскликнул Учитель, — Значит, ты и лучше всех запишешь за учениками сданные ими иены!
«Истина — как Игра: она открывается мгновенно и вся целиком. У каждого в Поднебесной свое дао» — аккуратно записал на рисовой бумаге ученик.

Однажды, празднуя Победу, многие ученики напрочь забыли все, чему они научились у Учителя. Большинство их выпило столько сакэ, что мимолетное Просветление сменилось у них долгим и мучительным Потемнением. Кого-то забрал с собой патруль дежурных брахманов в серых сари, кто-то раздал шудрам и неприкасаемым все свои магические сутры, кого-то выгнала из дому собственная Айашвари, а кого-то не пустила на порог чужая… но все были счастливы. С легкой улыбкой взирал на это О-сенсей: он-то знал, что каждый шаг по Лестнице Вверх важен и ценен сам по себе, и не сделав хотя бы одного из них, нельзя стать Полностью Поднявшимся. Тем более, что подниматься по Лестнице предстояло вновь и вновь.
«Главная и единственная победа в Поднебесной – победа над собой. И она никогда не бывает окончательной» — сказал Морихей Уэсиба.

Он был по-настоящему мудр, этот Морихей Уэсиба.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Записи Mike Lebedev