Тот «тихий час» на третьем этаже самого дальнего, «нового» корпуса пионерлагеря «Юность» начался как обычно. Пионеры «Шестого морского» отряда, сплевывая косточки из компота и галдя, разбрелись по комнатам и потихонечку «отбились». Прозвучал горн «Всем спать!», по длинному коридору, старательно имитируя походку старого морского волка «вразвалочку», хоть он и был человеком сугубо сухопутным, туда и обратно прошествовал вожатый Миша. На обратном пути к ленивым выкрикам «Э, слюш, кто не спать, тот с закрытыми глазами пюсть лежит, поняль, да!» он добавил истовое почесывание своего немалого мужского достоинства, прямо-таки выпиравшего из белоснежных шорт кустарного производства марки «Rifle». В коридоре и комнатах было, как и положено, тихо…
Но не прошло и получаса, как пара босых ног, осторожно озираясь, прошлепала по полу в направлении туалетной комнаты общего пользования. Затем – вторая. Потом – третья. И через какое-то время все девять участников «железной основы» были в сборе. Они кое-как расселись на подоконнике, подставках под рукомойники и даже просто по полу. Какое-то время помолчали. Затем слово взял Капитан, самый старший как по возрасту, так и по общему авторитету пионер Владимир Заморин.
– Ну что, парни, – негромко сказал он, – Начнем.
Парни кивнули. Уважительно, как истинно «первому среди равных».

– Значит, так. Серый, ты, ясное дело, на острие. Миха в «рамке». Тут все понятно. С остальным – все-таки пока вопросы. Собственно, ради их решения мы и собрались….
И Володя вынул откуда-то из трусов тетрадку за три копейки, все страницы которой были плотно испещрены кружочками, стрелочками и одному ему понятными цифрами…
– Мих, колено не болит? Может, у баб бинт попросить, замотать?
Миха мотнул отрицательно. На самом деле утренней серией ударов «по десять каждый» его размяли и натренировали до такой степени, что колено, и до того травмированное, болело, и очень сильно. Но, буде даже он и стер бы его «до мяса», даже до кости – он все равно бы отказался. Нельзя, нельзя показывать сопернику никакой слабости. А бинт – это же явный сигнал, под какую ногу вратарю лучше бить, а значит – терпеть, стиснув зубы…
– Хорошо. Жэку, я думаю, лучше слева сегодня выставить. Там у них…
Жэка кивнул. Слева – значит, слева. Каждый выходит и действует там, где способен принести Команде максимум пользы. А не исходя из личных амбиций и собственных представлений об игре ногами в мяч.
– Справа Толян. Там у них слабое место по-любому. Толь, значит, постарайся сразу измотать его, там дыхалка слабая. Сразу навяжи прям плотно, как ты умеешь.
Толян сжал кулаки и всем своим видом показал, что «навяжет» своему визави так, как тому никогда в его жизни еще не навязывали, так, чтоб, как говорится, «ни вздохнуть, ни пёрнуть». Чтоб «дыхалку» не просто сбило, а наизнанку вывернуло. До хруста костяшек и налитых кровью глаз.

– Значит, я в центре сыграю. Если что – Рыжего прихвачу персонально…
То был Великий день. Вернее, день, которому еще суждено было стать Великим. Правда, станет он Великим в своей победе, либо же наоборот, в позоре и бесчестии – этого не знал никто. И не мог знать…
– Теперь о защитке. Костыль, ты «свободного» начнешь исполнять…

«Юность» – лагерь большой. Даже огромный, на Черноморском побережье, Анапа, Пионерский проспект, 28. Две дружины, «Морская» и «Звездная», по четырнадцать отрядов в каждой, да еще совсем детсадовская группа, по причине своей совсем уж малолетней сопливости ни к какой дружине не приписанная, итого – двадцать девять отрядов! И Первенство лагеря по футболу разыгрывается по сложной формуле. Сначала – в трех возрастных группах по «конференциям». И лишь затем лучшие представители от дружин сходятся в решительной финальной схватке. Итого – четыре матча. Всего четыре, казалось бы… Но такой долгий — и такой трудный путь!
– В атаке у них толстый будет, это сто процентов. Толстый в порядке, видел его вчера… Витек, значит, ты его первый встречаешь – а Костыль сзади на подстраховке. И встречай сразу, не давай принимать, и тем более – голову поднимать. Водиться он любит, это да. Так что – вытесняй в край, там водится пусть хоть до усеру…

«Средняя» группа – это отряды с пятого по восьмой. И пятый отряд – в среднем, конечно, немножко постарше, чем шестой. Однако в первой смене отважные парни «Шестого морского» во встрече с «Пятым» мужественно отстояли 1:0, пусть и в чем-то случайные – и вышли в финал. Им тогда казалось – вот, вот он успех… но нет. И итоговый счет решающего матча 2:4 не отразил соотношения сил: «пятый звездный» буквально в первые же десять минут отгрузил им «трешку сраную». После перерыва один мяч получилось сквитать, однако почти тут же последовала четвертая пробоина, и заключительный «гол престижа» удалось провести лишь под самый занавес.
И вот – «второй подход к снаряду». Второй – и последний, смены на юге длинные, по сорок дней, так что – всего две смены. И вновь неимоверными усилиями опрокинут «свой» пятый отряд, но теперь-то все понимали твердо: это – просто шаг. Главное испытание – впереди.

– Ну и по краям в защитке – Дрон и Вадик, – подвел предварительную черту Капитан, – Но это, как вы понимаете – лишь начало. Эх, кабы заранее знать, одного толстого они впереди поставят, или Лысого к нему еще впридачу. Лысый тоже не подарок, конечно, но тогда середина у них «просядет» однозначно. Мих, что там у тебя? Выяснил отец чего или как?
– Да, да, – тут же заторопился Миха и тоже вытащил из трусов пару бумажек, изрисованных значками и стрелками, — Как раз они с утра на пляже тренировались, значит – точно к Финалу. Вот он тут все зарисовал примерно, и еще на словах велел передать…

Как опытный Капитан, Владимир Заморин четко понимал, что никакой «идеальной схемы игры в футбол» в природе не существует. И действовать надо от соперника. Постараться заранее выяснить сильные стороны и приглядеть слабости, чтобы знать, где выставить железобетонную оборону, а в какую точку самим постараться нанести колюще-режущий удар. Но как это сделать?
В «пятом звездном» тоже не зеленые пацаны были, они в Финал с разницей мячей 9-1 вышли, «на одной ноге» фактически. И, естественно, как только обозначился Соперник – немедля прекратили все «открытые тренировки», о чем и доложила высланная разведка. Высмотреть удалось лишь совершенно неинформативные удары по воротам. Очевидно было, что основная тактическая работа происходила на пляже. Казалось бы – чего проще, выслать наблюдателей еще и туда… Не все, однако, было так просто.
Перемещения пионерчиков по территории лагеря вне отряда и в принципе не особенно приветствовались. А уж неконтролируемые брожения в непосредственной близости береговой линии – и вовсе являлись самым тяжким воинским преступлением. Конечно, с малолетней точки зрения – это стопроцентный расизм, фашизм и геронтологический харрасмент, то есть преследование и дискриминация по «возрастному признаку» и годовым кольцам, но, положа руку на сердце – мотивацию товарищей взрослых понять можно.

Пионер ведь, по изначальной сути своей – существо беспокойное, энергичное, безответственное и «склонное к побегу», настоящий такой «траблмейкер», рвущийся к свободе. А куда он побежит, на эту самую свободу вырвавшись? В лучшем случае – на плодоовощной рынок в близлежащий поселок Джемете, где выпросит фруктов и мороженого, а скорее всего – просто сопрет, сожрет все это немытыми руками и очень быстро окажется с поносом и дизентерией в детской комнате милиции. Причем это – наилучший для него исход.
В худшем (и наиболее вероятном) случае – он побежит на море купаться. И – непременно потонет. Со всеми, сами понимаете, вытекающими последствиями. Именно поэтому нет большего смертного греха во время «выхода на море», нежели покидание территории «своего» навеса. А основное занятие вожатого, непосредственно проводящего купание – это непрерывный пересчет подшефного поголовья, голов должно быть ровно десять, не больше и не меньше! И никаких ныряний, нырнул – на берег сразу! В первом отряде уже вполне половозрелые пионерки кокетливо щипали под водой своего красавца-вожатого за самое сокровенное место, но даже это не могло отвлечь того от главного! Раз-два-три… фух, десять. И снова – раз, два, три… Свисток старшего физрука – а ну на берег! Все! Быстро!

Собственно, за примером далеко ходить было не нужно. Буквально за два дня до описываемого «тихого часа» вечерний просмотр кинокартины «Морозко» был прерван истеричным горном, воем пожарной сирены и абсолютно внеплановым общелагерным построением на «линейке» под покровом южной ночи. Вслед за чем в слепящем свете прожектора на всеобщее обозрение были вытолкнуты четверо любителей водных процедур, взятых за мокрые жопы бдительным патрулем из числа наиболее видящих в темноте вожатых.
Слово взял лично начальник лагеря А.В.Пахомов, выходивший на публику лишь в исключительных случаях. Можно было буквально кожей ощутить, как тяжело ему давалось каждое слово, как нелегко ему было избежать в своем коротком, но насыщенном выступлении выражений на уровне «мудаки», «пидорасы» и «расстрелял бы, блять, собственной недрогнувшей рукой».
Понять глубокие эмоции Руководителя было нетрудно. Ведь не приведи Господь и самом деле чего… это же все, крест на карьере, причем явно не для одного человека, а чистка пройдет по всей «вертикали власти». От начальника и до вожатого. А ведь «Юность» — лагерь не простой, а «системы МВД», и люди в нем работают – тоже очень непростые. Был бы лагерь от какого-нибудь трубопрокатного завода, так и вожатый в нем был бы – работяга от станка, и если не посадят, а просто уволят, так пойдет да устроится на соседний рельсостроительный, а тут: «Работать пойдешь… Делать умеешь чего? – Не-а…» Но, к счастью, вовремя выловили, все-таки вожатые – курсанты Высшей школы милиции, а не абы кто, и даже обещанный было в сердцах запрет на все культурно-массовые мероприятия до конца смены, в том числе и на Финал – так и не вступил в законную силу.
– Значит, смотрите, что отец сказал, – и Миха ткнул пальцем листок, – Вот толстый. А вот лысый этот. То есть как бы «из глубины» должен будет подключаться. Потому что в центре шкет тот борзый у них маячил постоянно вторым…
– Да, согласен, – подумав, кивнул Капитан, – Если второй «опорник» у них рисуется, то получается, что и в нападении двое, не в запас же они Лысого отправят, он «основа» железная. Тогда так…

У Михи отец – физрук. Именно его и было решено отправить на «закрытую тренировку» соперника. Оно, конечно, в чем-то «административный ресурс», но, как известно, на войне как на войне, и все средства хороши.
В первый раз этот самый «ресурс» Миха использовал после проигранного Финала первой смены. Тогда отец, видя безутешное горе отпрыска, вместо «тихого часа» вывел его как раз в Джемете, маленько залить глаза лимонадом и заесть мороженым и черешней. Но вкуса ни того, ни другого, ни третьего Миха так и не почувствовал, потому что перед глазами его неразрывно стояли те четыре пропущенных мяча. И пусть поделать ничего было нельзя, били почти в упор, да еще сколько выручил, но все равно: «Любой мяч, оказавшийся за спиной – твоя вина…» Так говорили кумиры, и первый из них – Ринат Дасаев…

А во второй раз, когда…
Разумеется, не всем детям выпадала удача провести не теплом песочке целое лето. К счастью, самые ценные игроки шестого морского отряда имели путевку на обе смены и таким образом «центральную ось» спортивного коллектива удалось сохранить. Повозиться пришлось с Серым, который по исходному родительскому плану принуждаем был вторую половину лета отмотать в деревне у бабушки. Письмо к старушке сочиняли всей командой, и, доживи Антон Павлович Чехов до наших светлых дней, он бы со своим «Ванькой Жуковым», как честный человек, вынужден был бы «убить себя апстену»:

«Дорогая бабушка Констанция Макаровна!
Пишет тебе твой любимый внук Серый. Я живу в пионерском лагере. Мы живем хорошо. По утрам спим пока сами не проснемся, потом безо всякого строя идем завтракать, а потом на море. На море мы купаемся сколько захотим, и ныряем, ловим крабов и друг другу ими в харю тычем. Потом загораем, играем в футбол и обедаем. На обед у нас все больше мороженое, арбузы и клубника, а если кто суп есть не хочет, то вожатый никого заставлять не будет, да и видим мы его крайне редко. После обеда мы играем в пинг-понг и футбол, а вечером у нас дискотека с рок-группой до полуночи и кино, а спать никто не отправляет, и никаких «линеек», смотров строя и песни и уборок территории, мы даже и слов таких не знаем. А еще я полюбил девочку Ларису, и она меня тоже, мы когда вырастем, то обязательно поженимся. Вчера мы первый раз танцевали «белый танец» и целовались. А папа у нее полковник, аж в самом Министерстве руководит отделом, так что карьера Ларочке обеспечена… Дорогая бабушка Констанция Макаровна, ты не забирай меня отсюда Христа ради, и родителям кланяйся, а сама так им и скажи. А если силой заберете, то все равно сбегу и обратно сюда вернусь. Остаюсь вечно твой внук Серый…»

Правда, в итоговой редакции абзац про девочку Ларису и ее папу пришлось вычеркнуть, но и без того получилось что надо, так что бабушка, мысленно трижды перекрестив внука, благословила его на вторую смену, и позиция «острого, забивного форварда» была надежно закрыта.
Да, и еще Толяна на край «выцепили» из седьмого отряда, куда он угодил было по возрасту, но его довольно быстро за чисто футбольные качества ловко «обменяли» на кого-то бессмысленного со спортивной точки зрения очкарика-судомоделиста, которому, по общему мнению, было все равно, из какого отряда в свой кружок ходить, и к этому «трейду» как раз и приложил руку дражайший Михин родитель…

– Итого. При потере мяча в атаке в носу не ковыряем и друг на друга не орем, – продолжил Капитан и, перевернув страницу, сфокусировал внимание коллектива на очередной «расстановке», – Они через рыжего разыгрывают обычно. Серый, поэтому в любом случае за ним приглядывай и прихватывай сразу. Остальные выстраиваются так… так и вот здесь так…
Что ж, информация, добытая Михиным «папашкой героическим» пришлась, как говорится, ко двору. В самое нужное время и в самое нужное место. Ведь кто владеет информацией – тот владеет миром. Вот тот же Миха, к примеру. Год спустя, правда, уже в другом лагере, поменьше – но все-таки был приглашен в самую его Сборную! Изначально, конечно, «вторым номером» и «на вырост, понюхать пороху и обтереться» — но ситуация обернулась так, что вырост произошел стремительно, и номер стал однозначно первым. Более того. После одной из выездных игр, когда после пионерчиков силами предстояло померяться вожатскому составу – по причине некомплекта решено было оставить Миху в воротах и Главной команды! Дескать, «один хер соперник явно слабоват, мы их и с пацаном в рамке сделаем, и еще больше нанесем позора несмываемого!»
Приятно, что слова у старших товарищей не разошлись с делом, и трудиться и показывать все свое вратарское искусство Михе и в самом деле почти не пришлось. Ну а после заслуженной победы, рассевшись в полупустом «пазике», победители дали волю эмоциям, ну и пошли такие вольные разговоры на тему кто, с кем, сколько раз и в каком положении… но нет, нет, не кто сколько раз пробил по воротам и отдал точный пас… В общем, о жизни лагеря, а особенно о половой ее составляющей среди педагогического состава – Миха за какие-то полчаса обратной дороги узнал явно больше, чем за всю предыдущую сознательную жизнь. Но это было еще впереди…

– Теперь сами когда из обороны выходим. Жэка, Толян – сразу резко в края разбегайтесь, Мих, а ты без всяких «обстукиваний» им на ход выбивай, прям не глядя изо всех сил. Фланги у них «проседать» будут, судя по всему…

– Так, это что тут за сборище?! – неожиданно установка на игру была прервана звонким голосом старшей пионервожатой Натальи Ивановны, совершавшей очередной дневной дозор, — Ну и как всегда, в первых рядах нарушителей дисциплины всё те же: Заморин, Волков, Данилин… Вы что тут все делаете, до подъема час еще!
– Мы, Наталья Ивановна, пописать вышли, — недрогнувшим голосом поведал ей Капитан. И в подтверждение истинности своих слов решительно направился к санитарно-фаянсовому изделию. За ним уверенно последовали и остальные.
– Что, всем одновременно приспичило? – ехидно осведомилась старшая вожатая, — Всем девятерым?
– Да. Одновременно всем девятерым, – подтвердили оставшиеся восемь
– Ну-ка быстро марш по комнатам, зассанцы! – скомандовала Наталья Ивановна, — И чтоб больше…
Но сама-то призадумалась

Это с чего же всем сразу приспичило-то по-маленькому? Уж не… Да нет, нет… для этого они все-таки слишком юны. Хотя…
Черт знает, что вообще в этой смене творится, и в «шестом морском» в частности! Позавчера четверых несанкционированных купальщиков «приняли». Неделю назад… нет, вы представляете, из первого отряда, причем тихая такая на вид… беременная оказалась! Пошла в санчасть, «живот болит», привычно дали таблетку от поноса, но потом бдительная медсестра Аглая Львовна, тридцать лет безупречного стажа, заподозрила… и точно. Причем сама юная греховодница – дескать, «не помню», «только целовались» и «я его все равно из армии ждать буду. Ну или из тюрьмы». Это еще слава тебе господи, что понесла она все-таки за пределами детского оздоровительного учреждения, тут как бы с нас спрос небольшой, но страшно подумать, что могло бы быть! А ну как еще недели не так сосчитали, и тогда… чур, чур нас всех.
Или вот возвращаясь уже обратно в «шестой». Ведь отличный был вожатый Серега. А что выходные брал всегда строго в один день с Мариной из «восьмого звездного» — это мы не доглядели, конечно, часть вины и на нас лежит… Но Марине-то этой что, вертихвостка известная, а Серега третий день в Джемете личное горе заливает, и третий день на отряде приходится держать «подменного» Мишу, который, если откровенно, крендель и кекс еще тот, недаром вторую подряд смену так на «подменных» и сидит, и если Серега с Мариной не помирятся, и Серега не тормознет, а начальник лагеря А.В.Пахомов уже обращал внимание, что как-то он давно Сергея на линейке не встречал, то…
А теперь и этих срочно и всех вместе потянуло на малую нужду… Нет, уж скорей бы закончилась эта смена! И Наталья Ивановна поспешно покинула расположение «нехорошего» отряда, дав возможность продолжить Установку.

– Серый, при атаке – ты постоянно в центре, никуда не бегай, жди, чтоб всегда на «свежих» ногах был. Мяч тебе доставить будет кому. А сделаем мы так…
Имелся и еще один немаловажный стимул стать Лучшими. «Подменный» пионервожатый Миша ко всем своим многочисленным грехам имел еще и смутное русско-татарское происхождение, так что «Мишей» его звали для простоты, а по паспорту он был не то «Мисхутдин», не то вовсе какой-то полубиблейский «Мафусаил». Вдобавок – являлся обладателем переносного аж двухкассетного магнитофона японского производства, на котором имел склонность прослушивать исполнителей, не вполне, скажем так, соответствующих культурному уровню популярной телепередачи «Песня-84». В силу всех этих обстоятельств утром он объявил так:
– Э, слюш, пацаны, кто вечером футболь играль… Если выиграль – после атбой ко мне в вожаццк приходи! Будем слушать музык, не херня всякий Лещенко Лев, а пацанский музык настоящ! Тяжелий рок! Но – если выиграль! А проиграль – никакой музык не слуш, сиди, тренируйся, да…
У кого как – а у голкипера Михи все внутри вмиг перевернулось! Тяжелый рок – самый настоящий!

Что мы знали тогда о современной молодежной музыке? Откровенно говоря, не так-то много.
Общеизвестным был факт, что самая страшная группа – это Kiss. Они фашисты, и SS в названии так пишут, и вообще на своих концертах зрителей расстреливают из пулеметов.
Еще все знали, что есть «Список запрещенных групп», и один раз в секции, где Миха занимался, один старший парень этот список принес и показал. Но не всем, а только друзьям, младшему Михе не показывал, но он все равно успел углядеть, что еще страшней, чем Kiss – это некие Пинк Флойд и Оззи Осборн. Там вообще – сплошная пропаганда насилия, сатанизма, наркотиков, до- и вне-брачного секса и прочих излишеств.
И еще однажды в школе у всех одновременно из сумок кто-то повыдирал эти стальные типа «кнопки-ножки», которые к днищу сумки крепятся. Долго гадали, кому, а главное зачем этот вандализм понадобился, но к какому-то общему мнению так и не пришли.
Разгадка обнаружилась в выходные. Вечером по главной улице микрорайона двигались странные люди. Они были одеты в черную кожаную одежду, и одежда эта была многократно проклепана этими самыми стальными кнопками, а также цепями и тому подобными железными изделиями. Впередиидущий из них тащил на плече магнитофон, исторгавший на всю округу чудовищные, ревущие и скрежещущие звуки.
«Металлисты! – восхищенно произнес кто-то из зрителей шествия, — Тяжелый рок слушают! Хэви-бля-метал!»
И вот теперь – возможность самим послушать этот самый настоящий «Тяжелый рок»!

– Ну вот так как-то, – подвел заключительную черту капитан Владимир Заморин, – Да, парни. И вот еще что…
Капитан оглядел свою верную команду, готовую к бою. В них он был уверен, как в самом себе. И он был бесконечно горд за них. Воистину: конечно, этих парней можно обыграть… но победить их, сломить их волю и дух – не сумеет никто!!!
— Ну и, значит, так. Лариса за Серым, само собой. Юлька с Жекой. Татьяна Михина. Вадик Наташку может приглашать. Ну а что касаемо Толяна и Костыля… парни, без обид: Ленка пусть сама из вас выбирает, раз такое дело складывается…
Толян и Костыль согласно покивали. Потом вздохнули. Вздохнули и остальные. Каждый подумал о своем, но все вместе – об одном и том же. Баб, конечно, хорошо заранее делить, но если что… но если что – они (бабы) как известно, любят победителей. И окажись они сегодня проигравшими – шансов у них будет ноль. И девки, без сомнения, выберут себе кого угодно, музыкантов, чтецов-декламаторов, шахматистов и даже обменянного в седьмой отряд очкарика-судомоделиста. Но только не их…

— Ну парни – с богом, как говорится. Хоть его и нет. Уже и горн звучит. Значит, на полдник сейчас – никто ничего не ест, даже если мороженое дадут, чтоб в животе не болталось, только компот пейте… понеслась. Кучей, главное, не бегайте, и все будет как надо…

Рекламно-музыкальная пауза, чтобы окончательно проникнуться всей серьезностью момента.
(звонким голосом ведущей телепередачи «Песня-84» диктора Светланы Жильцовой): «Вокально-инструментальный ансамбль «Поцелуй» (США)! Музыка Пола Стэнли на слова его же. Исполняет автор. «Я рожден, чтобы любить тебя»!!!

Расстрел зрителей из пулеметов прилагается

Вот говорят, что Массимо Каррера 10 декабря предложил коням самые настоящие «футбольные шахматы», устроив «рокировку» Зобнина с Мельгарехо, а потом еще пару раз «передвинув» Романа по полю. Ну да, шахматы, безусловно
Но по сравнению с тем, что было в тетрадке капитана Владимира Заморина – это все на уровне «е2-е4» и «детского мата». А вот в тетрадке была – высшая шахматная математика! Гамбит, цейтнот, просчет «дерева перебора» до голых королей, жертва качества во имя темпа и атака Велимировича в сложнейшем схевенингенском варианте сицилианской защиты! И отрадно, что всё это дало свои плоды.
Восемь-ноль! Восемь-ноль, эпическая сила! Голкипер Миха и мяч-то руками первый раз потрогал только при 3:0 уже, когда кто-то из полностью морально подавленных стартовым натиском соперников решился на дальний выстрел, но в итоге игровой снаряд пришлось довольно долго искать в кустах за угловым флажком. В общем, недаром «Звездная» дружина имела среди питомцев «Морской» репутацию «хрустальным» дристунов и хлюпиков, не способных «держать удар» и пускающих слезу при первом же запахе жареного. Впрочем – ценности Победы это ни в коем разе не умаляет. «Нам всё равно, у кого выигрывать». Мы – «Морская»!!!

— Запрещен бум слушат, да, — подтвердил подменный вожатый «Миша» свои утренние слова, когда победители прокрались к нему в вожатскую и тихонечко расселись на опустевшей кровати продолжающего керосинить в поселке Джемете Сереги. — Поняль, да? Чтоб никому ни гу-гу, ни в лагер, ни родитель когда домой поедешь, усекай?
Победители одними глазами показали, что они — могила, и «Миша» торжественно, будто отправляя в космос корабль «Восток-1», надавил кнопку «пуск».
— Нинка как картинка с фраером гребет! — грянул из динамика чей-то мужественный голос.
— Розенбаум, — молвил «Миша», когда была дослушана трогательная история приключений автора композиции вышеозначенной Нинки. Непонятным осталось только, имя это или фамилия. Или сразу название. Звучало, во всяком случае, не хуже, чем загадочный «Пинк Флойд» и «Оззи Осборн». А уж в запрещенности сомневаться точно не приходилось!
— Эт мнэ ребят по своим каналам передал, — пояснил подменщик. — Прэдсмертный запис. Расстрелял мужика, тока песнь еще разрешил спеть, а один сыкретн записал… никаму не гавары.
Тотчас в доказательство его слов из магнитофона прозвучало: «Сегодня ж выведут на темный двор солдат — И старшина скомандует им “Целься!”…» — и Миша смахнул с небритой щеки навернувшуюся скупую мужскую…
Кстати, с выдвинутой версией автор согласен и по сей день. Настоящего Розенбаума расстреляли, а взамен выдали поддельного. Ну не мог же настоящий Александр Яковлевич додуматься до того, чтоб законодательно (!) требовать запретить ругаться матом на российском футболе! Потому что – одно из двух. Или матом, или это не российский футбол. Впрочем – эта ветвь уже ощутимо выходит за рамки нашего пронзительного повествования.

Вот такой был однажды случай в пионерском лагере «Юность», город Анапа, Пионерский проспект, 28

Бонус-треки

Великий русский бард Александр Яковлевич Розенбаум (истинный)

«Нинка»

«Снегири»

Ну и для читателей уровня Pro – еще больше историй и случаев

https://ridero.ru/books/tak_navsegda/
https://ridero.ru/books/fes_t_ex_glazami_iznutri/
https://ridero.ru/books/oblachno_no_ne_bolee/

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Записи Mike Lebedev