В начале января московский «Спартак» отправился на сбор в ОАЭ, где Массимо Каррера готовит команду ко второй части сезона. Работу итальянца нельзя представить без его переводчика Артёма Фетисова, который транслирует слова наставника футболистам. Накануне вылета «красно-белых» специально для портала «Евро-футбол.ру» в разговоре с Константином Евграфовым и Беллой Гаургашвили Фетисов рассказал о своей карьере, тонкостях нынешней работы и взаимодействии с Каррерой.

Когда меня взяли в «Спартак», я был не готов ни к камерам, ни к интервью, ни к пресс-конференциям

— Как прошел ваш отдых?

— Ездил отдыхать на малую Родину. В Италию. Я провел там половину жизни, поэтому называю ее таким образом.

— Получилось ли как-то отрешиться от телефона? Или все равно проверяли гаджеты, читали новости?

— Что-то читал, конечно, но первую половину отпуска практически отошел от всего. Вы же сами понимаете, иногда хочется полностью опустошить голову.

— Семья уже привыкла к подобному режиму? Футбол все-таки резко ворвался в вашу жизнь.

— Скорее, смирилась, деваться было некуда. Изначально было ясно, что предстоят частные командировки, разъезды и прочее. Жена видит, что работа мне нравится, поэтому не трогает.

— А вообще, тяжело было переключиться на эту футбольную жизнь? На внимание со стороны прессы, на то, что вы часто мелькаете в телевизоре?

— Когда меня взяли в «Спартак», я должен был быть переводчиком ассистента главного тренера, а в итоге вот как все сложилось. Все это было неожиданно. Я был не готов ни к камерам, ни к интервью, ни к пресс-конференциям – это было для меня накладно изначально. Отчасти это связано с тем, что прожив достаточное количество времени за границей, ты быстро и, не задумываясь, излагаешь свою мысль. Здесь же бывает, вылетит что-нибудь из головы, начинаешь перебирать тысячу слов. Знаете, когда на языке крутится слово, а не можешь вспомнить. Это была большая проблема для меня. И камера, конечно, смущала. Больше всего, можно сказать. Однако выбора у меня не было, нужно было себя перебарывать. Кажется, переборол.

— Нет такого, что друзья или семья подкалывают, мол, теперь ты знаменитость?

— Ни с чьей стороны отношение ко мне не изменилось. Иногда друзья говорят, что видели по телевизору, да и все на этом. Никаких звездных болезней не было, я далек от этого. Знаменитости – это Массимо Каррера и футболисты «Спартака». Я же только посредник для их общения.

В России из итальянского не хватает вкусной пиццы и сухих дорог

— Вы сказали, что Италия, где жили с одиннадцати лет, – ваша малая Родина. Как вообще оказались в этой стране?

— История 90-х годов. Отец и мать разводятся – отец в одну сторону, мать – в другую. Мне довелось уехать с матерью в Италию.

— Что за город Казарса-делла-Делиция. Площадь этого населенного пункта составляет 20 квадратных километров. Не было ли там скучно?

— Это маленький городок с населением 10 тысяч человек. Из них почти половина – люди пожилого возраста. Вся Италия состоит их таких маленьких городков.

Правда, у этого города есть своя красивая история, которая как раз кроется в самом названии. «Казарса» – это сочетание двух слов: «каза» (casa) – это дом, «арса» (arsa) – это горелый. Говорят, что когда Наполеон проходил мимо этого города, он сжег его — отсюда и условное название «горелый дом». Также есть еще одна интерпретация, связанная со следующей частью названия. «Делиция» (delizia) переводится как наслаждение, и неспроста. В нашем городе расположен один из крупных винных заводов Италии. Когда Наполеон попробовал местное вино, то сказал: «Какое наслаждение!». Если все это соединить, то получается «горелый дом наслаждения». Но на русском не так красиво звучит.

— Как проходила адаптация в Италии? Как находили общий язык со сверстниками? С какими трудностями сталкивались на первоначальном этапе?

— Трудности были разными. Через несколько дней после приезда я пошел в школу, зная на итальянском только «здравствуйте» и «спасибо». К счастью, мне попался хороший учитель, который со мной занимался. Спустя три месяца я мог общаться, не могу сказать, что это было легко и спокойно, но, по крайней мере, я имел возможность разговаривать с ребятами.

Процесс адаптации у всех проходит по-разному, многое зависит от самого человека. Стеснительным я никогда не был, и если начал идти, то нужно следовать только вперед – ни шагу назад! Иногда можно столкнуться с трудностями, связанными с тем, что ты иностранец. Кто-то дает тебе это почувствовать больше, чем другой, а кто-то тебе протягивает руку помощи.

— Были ли смешные истории?

— За пятнадцать лет историй много было веселых. В ноябре месяце, как только я приехал в Италию, продолжал ходить в шортах и футболке в школу. Местные, конечно, удивлялись. Даже пальцем показывали, мол, смотрите, русский – он не боится морозов.

— В 25 лет вы перебрались в Германию. Захотелось сменить обстановку?

— Да. В Италии у меня была сезонная работа в ресторанном бизнесе на море. Естественно, зимой там мало чем можно заняться, а мне хотелось что-то делать. В этот период я случайно познакомился с людьми, которые предложили мне работу в Германии, в городе Вольфах. Хотел поехать на три месяца, остался на два года. В Германии мне несильно понравилось. Передо мной стоял выбор: либо вернуться в Италию, где было бы проще все начать заново, либо — в Россию. Я выбрал Россию, так как я всегда стремился вернуться сюда. В 16-17 лет, когда появились первые мысли о возвращении, все казалось намного проще. Когда же здесь оказался, то конечно, встретился с жизненными, бытовыми трудностями. Слава богу, год спустя мне повезло.

— Чем занимались в Германии?

— Там я работал на предприятии с цифровым оборудованием, совсем другая сфера. Я в своей жизни кем только не работал, разного опыта набрался. В принципе, жил там комфортно. Снимал квартиру, у меня была неплохая зарплата, машина – то есть все, что нужно для хорошей жизни. Мне просто там не понравилось.

— Немецкий язык успели выучить?

— Начал, но особых успехов не достиг. Этот язык мне не очень нравится.

— С Таски не общаетесь?

— Можем иногда какими-то словечками перекинуться на немецком или английском. Ну и потом есть Глеб Дворецкий, который может с легкостью донести мысль. Его английский намного лучше моего, поэтому этим занимается он.

— Есть ли что-то такое итальянское, отсутствие чего в России вызывает у вас тоску?

— Может быть, легкодоступная, хорошая пицца. Там она на каждом углу и везде вкусная. В Москве же вкусную пиццу найти тяжело. А так не могу что-то определенное выделить, да и жить прошлым, тоскуя по чему-то, – это тоже не вариант. Я не зацикливаюсь на этом.

— Даже нет ничего из их образа жизни?

— Я был на каникулах там, и вот история с грязью на дорогах и реагентами – это не про Италию. Там дороги сухие. Приятно выйти на улицу и вернуться домой с чистой обувью.

— Вы говорите, что в 16-17 лет появились первые мысли вернуться в Россию. Почему так?

— Сильная ностальгия нахлынула, когда я впервые приехал сюда погостить к родственникам в 15 лет. Этот визит меня сильно задел, русская душа или что-то еще, не знаю. Назовите это, как хотите. Меня всегда сюда тянуло, десять лет спустя мое возвращение состоялось. Лучше поздно, чем никогда. Теперь точно могу сказать, что все было не напрасно.

Когда пригласили в «Спартак», понимал, что в сказку попал

— Многие любители футбола мечтают найти работу в этой сфере. В эту индустрию можно попасть, подав заявку на известном сайте? Это так просто?

— Это не так просто, на самом деле. Точнее, отправить заявку просто, но потом тебя должны утвердить, взять на работу, а это совсем нелегко, особенно в Москве. Что касается «Спартака», думаю, это судьба, по-другому это никак не назовешь. Отправил резюме, мне позвонили, прошел собеседование с отделом кадров клуба, там меня утвердили на вторую встречу, а затем уже была беседа с Массимо Каррерой.

— Когда вас пригласили в «Спартак», с каким чувством приходили в клуб? Понимали, что это особое место, или больше было отношение как к бизнесу?

— Понимал, что в сказку попал. Я сам, когда был подростком, играл в футбол и, как многие мальчишки, мечтал о высоких достижениях, о больших стадионах. С футболом все давно покончено, но «Спартак» для меня, прежде всего, был возможностью попасть в ту сферу, о которой я когда-то мечтал. Скажу честно, работа в таком клубе дорогого стоит. Сразу чувствуешь ответственность, понимаешь, что не просто так здесь оказался, понимаешь, что необходимо доказывать, что тебя не зря выбрали.

— Вы пришли в команду, когда Каррера находился на посту помощника Аленичева. Как в тот период проходила ваша работа?

— А тот период длился три дня. Я начал работать второго августа, а четвертого был матч против АЕКа (0:1 – прим. ЕФ). Как вы знаете, после него Аленичев был снят с поста главного тренера. Я тогда еще адаптировался в новом месте, поэтому как там строилась работа, сказать не могу. У самого еще глаза бегали, был под впечатлением, на все обращал внимание. Было большое количество информации в голове.

— Вы только пришли, а через три дня Аленичева увольняют. Не было ли мысли, что сейчас уберут и Карреру, и все пойдет под откос?

— Понятно, что в голове многое проскакивало. На тот момент мысли были таковыми: «Ну, посмотрим, как дальше все сложится».

— Боккетти на первых порах помогал вам переводить какие-то футбольные термины?

— Мне лично – нет. Я знаю, что до меня Сальваторе помогал Массимо в каких-то определенных упражнениях.

— Итальянский язык богат на различные футбольные термины, которые не всегда можно перевести на русский язык.

— Также и в русском языке. Есть определенная чисто российская терминология.

— И как в данном случае найти эту золотую середину, чтобы перевод оказался близок к основной мысли говорящего?

— Я не знаю, как это объяснить. В принципе, стараешься переводить все дословно, из-за того, что терминология разная, приходится где-то подбирать, где-то искать синонимы. Какие-то термины я приобрел уже по ходу работы. Со временем, с опытом это приходит.

— А как вы боролись с критикой? В первый месяц вашей работы в интернете особенно часто встречались люди, которые пытались уличить вас в неверном переводе. Не обращали на это внимание?

— Как не обращать на подобное внимание? Но повторяю — мне было сложно, так что критика была уместна. Просто всегда есть те, кто критикуют конструктивно, а есть те, которые любят облить грязью без всякого повода. В мире людей так бывает, такова наша сущность. Хотя в этом есть и свои плюсы — критика помогает становиться лучше, повышать качество своей работы.

— Трудно ли бывает во время пресс-конференций или флеш-интервью запомнить все?

— Мы работаем по схеме, которая отличается от той, к которой прибегают профессиональные переводчики, ведь я таковым не являюсь. Они обычно сидят и записывают все, что сказал человек, а затем уже передают его слова. Я же ловлю паузы Массимо, а вопросы ему перевожу синхронно. Мне так проще, и на все это уходит меньше времени.

— Во время пресс-конференций Леонид Трахтенберг порой шутит. Каррера улавливает его юмор?

— Я перевожу шутки Федорыча. Порой смеемся, но все зависит от ситуации. Сам Леонид Федорович знает, что есть матчи, а есть Матчи. Когда хорошее настроение, шутка уместна, сам Массимо может посмеяться.

— Вы, наверняка, являетесь не только переводчиком Карреры, но и его гидом по российскому образу жизни. Что больше всего удивляло Массимо на первоначальном этапе пребывания в Москве?

— Пробки.

— Ваши коллеги из других клубов рассказывали, что футболисты могут позвонить в любое время с какой-то просьбой. У Карреры были ли подобные ситуации?

— Были, конечно. Например, Массимо как-то звонил из аптеки и просил поговорить с продавцом. Для меня это не проблема, я как никто другой понимаю трудности жизни в новой стране без знания языка. Он знает, что может мне набрать хоть в одиннадцать вечера, хоть в три утра, я возьму трубку, мой телефон не выключается ночью.

— Получается, у вас уже не только профессиональные отношения сложились, но и дружеские?

— Да, безусловно, дружеские, это сильно помогает в рабочем процессе. Появляется взаимопонимание. Пусть мы и не ходим друг к другу в гости, но в рабочей атмосфере отношения хорошие.

— По-русски Каррера уже понимает?

— Что-то понимает, что-то сам может сказать. Просто бывают случаи, когда ты уверен, что знаешь, но сомневаешься в себе, от чего лишний раз постараешься промолчать. В принципе, что-то сказать и понять он может.

В некоторых случаях дословный перевод фундаментален, в некоторых – нет

— Летом в «Спартак» пришли итальянские помощники. Вам прибавилось работы, или только с Каррерой по-прежнему работаете?

— Обращаются, в том числе, и ко мне. На самом деле, я не вижу разницы в том, чтобы перевести что-то сказанное Массимо или Аттилой Малфатти с Джорджо Дурбано. Проблем в этом нет. Это отличные люди, мне приятно с ними общаться, а то, что прибавилось работы, то это только в радость.

— Как они реагировали на критику в свой адрес? Ведь много было разговоров о том, что их приезд все испортил.

— Они продолжали работать и все. Иногда, правда, просили что-то переводить, но они взрослые и разумные мужчины, которые продолжали заниматься своим делом.

— Вы, по сути, именно тот человек, который принимает на себя первые эмоциональные вспышки от них. Это сложно? Может быть, советуете что-то или пытаетесь смягчить реакцию?

— Если это происходит на бровке, то вряд ли что-то можно смягчить. Но опять-таки, если выражение не самое подходящее в переводе на русский язык, то можно где-то переформулировать, сохранив основную мысль. В некоторых случаях дословный перевод фундаментален, в некоторых – нет.

— В футболе каждая секунда может стать решающей. Когда Каррера с бровки хочет подсказать что-то игрокам – ваша задача перевести дословно или просто донести основную мысль?

— Здесь только дословно, никак иначе! Если тренер просит кого-то перейти на правый фланг и взять, например, третьего номера соперника, я не могу просто это сократить. Во время матчей проблема в другом — нужно суметь докричаться, а при том гуле, что царит на стадионе, в десяти метрах трудно услышать друг друга. Благо мне повезло, что я горластый. Это и в тренировочном процессе помогает очень хорошо.

— Случалось ли, что Каррера что-то хотел подсказать, но пока вы перевели, пока докричались до нужного футболиста, эпизод прошел, и это уже не имеет смысла.

— Бывает, но редко. Если не получается напрямую докричаться, то передаешь через другого игрока. Это если мы говорим о матчевых ситуациях.

— Когда сэр Бобби Робсон переходил в «Барселону» и забирал с собой Моуринью, он просил его выучить каталанский язык. Задача португальца заключалась в том, чтобы он подслушивал руководство и доносил все Робсону, не рассказывая, что понимает их. Каррера вас не просит заниматься подобным переводом?

— Нет! Это больше напоминает сюжет из фильма об агенте 007. Массимо сам общается с руководством. Порой через меня, порой через третьих лиц.

— А что насчет оппонентов? Например, стоит на бровке по соседству тренер противоположной команды и активно подсказывает своим подопечным. В этот момент Каррера может сказать: «Артём, что он там говорит?»?

— Такого, чтобы сидеть и кого-то из оппонентов подслушивать, не было. На бровке все решения обсуждаются группой из трех человек. Плюс я, который все это дело переводит. Сами знаете, Роман Пилипчук русскоговорящий. Он, конечно, также уже успел набраться определенной итальянской терминологией, иногда еще и к английской прибегает.

Было довольно обломно играть в Севилье без своих болельщиков

— Как строится ваша работа на бровке? Не бывает такого, что пока вы перевели Пилипчуку суть вопроса, он подумал и дал ответ, Каррера с Малфатти уже все решили?

— Начнем с того, что Каррера сначала определенные детали обсуждает с Пилипчуком. После этого Массимо взвешивает какие-то моменты и, естественно, сам уже принимает окончательное решения. Пилипчук – его правая рука, он является ассистентом главного тренера. Атилла же – это полевой помощник в тренировочном процессе.

— После чемпионства Каррера изменился? Может, стал более спокойным?

— Нет, спокойнее он точно не стал. Работа остается все та же. Легче она не стала. Наоборот, как мы видели в начале сезона, появилось больше проблем.

— А в клубе было какое-то облегчение?

— Ликовали все без исключения. Ну а как не ликовать? Начиная от рабочего персонала на базе, заканчивая тренером и игроками.

— В начале сезона, когда все так сложно начиналось, кто-то нервничал? Может, сам Каррера или кто-то в руководстве?

— Я думаю, что каждый нервничал. Это уместно в подобной ситуации. Как тут не нервничать, как вести себя иначе? Каждый по-своему переживал.

— Ну, Каррера, например, на пресс-конференциях всегда излучал спокойствие.

— Массимо – человек, который имеет определенную харизму и умеет вести себя – где-то быть сдержанным, где-то дать эмоций.

— Действительно Каррере на тот момент была важна поддержка болельщиков?

— Она для него была важна всегда – как в прошлом сезоне, так и в нынешнем. Где бы он ни тренировал, она всегда будет важна для него. Без поддержки никак.

— В этом отношении гостевой матч с «Севильей», на который был закрыт доступ поклонникам «красно-белых», был особенно тяжелым?

— Было довольно обломно играть в Севилье без своих болельщиков. Хотя они были, но в очень ограниченном количестве.

— В прессе сложилось такое мнение, что Каррера – это, прежде всего, сильный мотиватор. Действительно ли в его речах преобладают какие-то мотивирующие слова, или все равно тактическим моментам уделяется большее внимание?

— И то, и другое есть. Он умеет повернуть ключ и включить первую передачу, умеет зажечь огонь в глазах. Думаю, это все поняли по прошлому сезону. Все видели самоотдачу команды, как ребята боролись. Массимо и игроки своей работой доказали, что являются отличным профессионалами.

— Помимо перевода, насколько важно передавать эмоции? Каррера – человек горячий. Вам необходимо все за ним копировать?

— Если бы он излагал свои мысли на эмоциях, а я передавал их простым и спокойным тоном, то это не отражало бы всей полноты картины. Может быть, для кого-то это было бы одно и то же, но кому-то лучше именно с эмоциями. Если тренер говорит с кем-то на повышенных тонах, это не значит, что он на кого-то кричит, наоборот, зачастую это делается для того, чтобы подбодрить и зарядить игрока, команду. На мой взгляд, нельзя подобное перевести спокойным тоном. Правильнее выносить точно с таким же темпераментом.

Сейчас живу «Спартаком», но отдаю себе отчет в том, что в один момент это всё может закончиться

— В футболе тренер рано или поздно покидает клуб. Вас посещали мысли о том, что когда-то это все закончится?

— Да, конечно, думал о том, что такой момент придет. Пока это есть, я этим живу. Когда это пройдет, будем думать.

— Значит, о будущем пока не задумываетесь?

— Не совсем. Просто сейчас я живу «Спартаком». Это переросло в страсть. Я не хожу просто на работу, я также всей душой с командой, болею и переживаю за нее. Я дорожу этим местом. Чем дольше это все будет продолжаться, тем лучше, но отдаю себе отчет в том, что в один момент это все может закончиться.

— Представляете себя в тихом офисе со стандартным графиком?

— Нет, я никогда не работал в офисе. Был опыт, но это не мое. Мне надо что-то подвижное.

— Предположим. Конец сезона, Каррера снова выигрывает чемпионат России, берет Кубок страны и возвращается в «Ювентус». В этот момент вам звонит Роберто Манчини и говорит: «Артём, меня мой переводчик не устраивает, давай к нам!». Перейдете в такой ситуации из «Спартака» в «Зенит»? Или «Спартак» – это уже навсегда?

— На данный момент мне бы не хотелось, чтобы Массимо возвращался в Италию. Было бы здорово, если бы мы вдвоем остались здесь.

— А у вас нет мыслей посетить тренерские курсы, записаться в Коверчано, чтобы стать полноценным помощником?

— Не считаю, что я готов для этого. В футболе есть такие примеры, но это не так просто. Думаю, мне не хватает профильных знаний. Это же не просто пойти сдать на водительские права. Это более ответственная и деликатная тема.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: Евро-футбол

Записи maksspartak