О Глушакове, 4-3-3 и, разумеется, Каррере.

У него был мизер времени на самореализацию в «Спартаке». Он заведомо был обречён – на враждебное отношение фан-трибуны, ехидное – СМИ и недоверчивое – начальства. Но всё равно успел зажечь. Пламенные пресс-конференции Рианчо были интереснее игры команды. Это было свежо, смело и очень необычно. Будет что вспомнить – и нам, и ему.

— Об отставке вам сообщил Наиль Измайлов. Как это было? 
— Это было уже прощание. Весь мир знал, что у «Спартака» будет новый тренер, ещё несколько недель назад. Было бы странно, если бы я продолжал кричать команде: «Давай! Пошли!». Нет. Я говорил: «Парни, 12-го числа меня здесь не будет. Но вы должны выиграть матч Лиги Европы. На вас смотрит Европа, смотрят ваши семьи, это важно для вас и команды». Я уйду, но вы-то останетесь. Вам нужно выиграть Кубок, пройти дальше в Европе. Да и в лиге ещё не всё потеряно. Вы работаете не для меня – ради «Спартака» и самих себя. Это была единственная мотивация, которому я мог им дать и должен быть искать каждую неделю. Конечно, было грустно осознавать, что я – всего лишь «временщик».

— Как реагировала на вас команда? 
— Очень хорошо. Я был честен с игроками и не раз повторял: «Не тренер важен – важны вы. Вы выигрываете дуэли на поле и целые матчи, а мы лишь немного вам помогаем. Мы можем расставить футболистов и сориентировать – остальное делают игроки. Пеп Гвардиола придерживается подобной философии, поэтому для меня он – лучший тренер мира…

— Для вашего преемника – тоже. 
— Я рад. Но даже Гвардиола не выиграет Лигу чемпионов со «Спартаком». Как не выиграет Примеру, Суперкубок или ту же Лигу чемпионов с «Эспаньолом». Главное в футболе – игроки. Работа тренера заключается в том, чтобы все эти футболисты объединились вокруг общей цели. Это сложно, потому что в команде 25 человек, и все – разные, у каждого своё эго, подчас очень большое. Задача тренера – убедить их подчинить это эго интересам коллектива. Потому что важней всего в футболе игроки.

— Существовала хотя бы минимальная вероятность того, что ваша история в «Спартаке» сложится иначе? 
(Задумывается.) – Думаю, нет. В разговоре со спортивным директором некоторое время назад я выразил мнение, что команда нуждается в изменениях, и достаточно радикальных.

— В «Спартаке» же нет должности спортивный директор. 
— Да-да, это был генеральный директор – Родионов. Я изложил ему своё видение ситуации и услышал вопрос: «Почему?». Я ответил: мы можем помочь команде преодолеть переходный период, но игроки на излёте. Но поскольку мы были частью предыдущего штаба, нас тоже видели составляющей проблемы. Солари пришёл в «Реал» Мадрид из второй команды – всё новое! А мы новыми не были. Нас изначально рассматривали как промежуточное звено. Наверное, клуб принял разумное решение, зная, что впереди шесть важнейших игр – в Кубке, в Лиге Европы. Представьте, что было бы, приди тогда в «Спартак» новый тренер и проиграй несколько матчей. Эти поражения убили бы его! В клубе рассудили, что пусть эти камни лучше полетят в Рауля (усмехается), а команда плавно преодолеет переходной период до паузы на игры сборных, и у нового тренера будет 15 дней на работу и адаптацию. Это совсем не то же самое, что прийти в понедельник и уже в среду вывести команду на матч еврокубка. Такой вариант был вполне реален.

— Вы изначально смирились с участью ритуальной жертвы? 
— Не забывайте, я был служащим клуба. Вот вы чего хотите от шефа? Чтобы он расплывался в комплиментах: «Вы такой хороший, просто номер 1. Такой высокий, красивый – просто идеально сложены»? Нет. Для вас важно, чтобы 5-го и 20-го числа каждого месяца вам платили зарплату. Идеальный шеф – тот, который ценит и достойно оплачивает вашу работу. В футболе так далеко не везде. Тут часто можно услышать: «Э, потом заплачу, посмотрим». «Спартак» в этом отношении, пожалуй, лучший клуб из известных мне, очень серьёзный и уважаемый. Я идентифицировал себя как сотрудника «Спартака», и руководство не говорило: «Езжай домой». Мне сказали: «У тебя контракт. Работай». Ладно. Я труженик по натуре, меня сложностями не испугать. Решил попробовать – изолировать игроков от проблем, вернуть в команду Дениса, помочь клубу пройти этот непростой этап. В конце концов клуб мне за это платил. Но теперь я счастлив вернуться в Испанию, потому что в последнее время пресса больше писала и говорила обо мне, чем о футболе, и всё больше в негативном ключе.

— Вы не надеялись повторить путь Карреры? 
— Разные ситуации. У меня есть одна теория. Для тренера важны три этапа диагностики. Первый следует проводить в межсезонье: как отработал сборы, какими игроками располагаешь. Важна не только физическая, техническая, тактическая подготовка, но и психологическое, эмоциональное состояние команды перед стартом сезона. Я этими данными не располагал. Я наблюдал за игроками на протяжении трёх месяцев. Иными словами, не знал досконально команду, индивидуальные характеристики каждого игрока. Второе – диагностика того, что происходит на поле. Я пытался перестановками, заменами по ходу матчей улучшать нашу игру. Получалось или нет – вопрос другой. И третье – диагностика нужд команды: какие структурные и кадровые изменения необходимо внести. Так вот, в «Спартаке» из трёх этих процессов я мог повлиять только на один.

— Внесите ясность: Каррера лично приглашал вас в свой тренерский штаб? 
— Да. У меня было интервью с Массимо в Марбелье. Он хотел познакомиться, пообщаться. На встрече также присутствовали Марко Трабукки и Тимур (Гурцкая. – Прим. «Чемпионата»). Я рассказал им, как сотрудничал с другими тренерами – с Сергеем Ребровым в киевском «Динамо», с Андреем Шевченко в сборной Украины. Помимо диплома специалиста по физической подготовке и спортивной психологии у меня уже была тренерская лицензия категории PRO. Услышанное им понравилось. Следующее собеседование было у Наиля (Измайлова. – Прим. «Чемпионата»). Мы поговорили о футболе и ударили по рукам: будем работать.

— Последние минуты злополучного матча «Спартак» — ПАОК. Вы с Каррерой на ногах в технической зоне – как будто два главных тренера. Это нормально? 
— Я передавал информацию на поле. Мы внимательно изучали ПАОК и договорились максимально поднять защитную линию от своих ворот. Этого почему-то не происходило. Я пытался докричаться до ребят: «Выходим! Выходим!».

— Многие истолковали это как стремление Рианчо быть ещё одним шефом команды – при существующем главном тренере. 
— Нет-нет, это ошибочное мнение. Я до последнего момента считал Карреру своим братом. Когда я был не согласен с ним, в лицо говорил: «Ты заблуждаешься – поэтому и поэтому. Я говорю тебе это как брату. Твоё дело – слушать или нет, потому что главный – ты». Он может подтвердить.

— Правда, что ключевые тактические решения в штабе принимали вы? 
— Неправда. Мне часто задают один вопрос: «Почему 4-3-3?». Считаю нужным объяснить, поскольку это важно для понимания спортивной прессы и людей, интересующихся футболом. Система игры и модель игры – это разные вещи. Идея внедрения этой модели действительно принадлежала мне. Что она подразумевает? Расти с мячом. Поскольку «Спартак» является большой командой, ей важно владеть мячом. Все важные команды Испании, Италии, Германии, Англии – растут с мячом и дискомфортно себя чувствуют без мяча. «Спартак» тоже должен к этому стремиться. Это первое. Второе – все важные команды играют далеко от своей штрафной площади. Так же должны были действовать мы. Проблема в том, что «Спартак», поднимаясь высоко, пропускал быстрые контратаки. Чтобы при потере мяча не нестись назад 80 метров, нужно было сразу и агрессивно вступать в отбор. Эту идею мне хотелось донести до команды и в дальнейшем ей следовать. Естественно, что в нюансах мы расходились во мнениях с Массимо – всё-таки он представляет итальянскую футбольную культуру, а я – испанскую.

Система игры – это другое. Это способ максимально рационально заполнить поле имеющимися игроками с учётом тех или иных обстоятельств. В России многие два этих понятия – модель и система – путают. 

Возьмите ЦСКА. У него есть игровая модель. Это агрессивная команда, играющая вертикально, прессингующая противника в центре поля и быстро выходящая из обороны в атаку. Сколько она при этом использует защитников – три, четыре или пять – уже нюансы. От своей модели ЦСКА не отходит. Мы все помним, как они начали сезон. Очень плохо. У ЦСКА были проблемы, молодой состав, но потихоньку, шаг за шагом, они росли.

— Какая была модель у «Спартака»? 
— Модель «Спартака» находилась в стадии роста. В первых шести матчах мы забили меньше всех голов, это правда. Мы создавали уйму моментов и не забивали. Постепенно ситуация налаживалась, но в какой-то момент случилась искра.

Рауль Рианчо и Денис Глушаков

— Вы про скандал с Глушаковым? 
— Да. Маленькая искорка спровоцировала взрыв бомбы: бум! И с этого момента всё, что мы успели построить, стало рушиться.

— Что случилось между тренером и капитаном? 
— Когда всё началось, я выразил своё мнение Массимо: «Если у тебя есть какие-то претензии к Ещенко и Глушакову – поговори с ними. Решите вопрос в своём кругу, как семья». Перед матчем в Вене и дерби с ЦСКА потрясения «Спартаку» были совсем ни к чему.

— «Лайк» в «Инстаграме» — просто повод? 
— Причина скрыта под ковром. Поэтому я все три месяца и толковал о важности быть семьёй. Все семьи сталкиваются с проблемами, и все решают их дома. Проблема действительно была.

— Массимо не желал обсуждать эту ситуацию? 
— Нет. Самое обидное, что на тот момент команда шла второй, а потом покатилась вниз. Вместо того чтобы залить искру водой, на неё брызнули бензином…

— Игроки действительно ходили к Массимо просить за Дениса? 
— Дважды. Один раз я тоже присутствовал на встрече. Массимо был непреклонен: «Нет. Это моё решение».

— Кто входил в делегацию? 
— Сальва, Ребров… Группа игроков. Лидерство Глушакова началось в межсезонье. В результате тайного голосования за капитана Денис получил 15 голосов – при семи голосах в пользу другого кандидата. Не думаю, что Глушаков подкупил «избирателей» (смеётся). С его авторитетом в коллективе следовало считаться.

— Ни у кого из этих 15-ти не возникло потом проблем с Массимо? 
— Нет. Все вели себя хорошо. Команде не хватало лидера.

— Промес под это определение не подходил? 
— Не думаю. Лидер – это не обязательно лучший игрок или тот, кто силой навязывает своё мнение окружающим. Тот, кто может объяснить партнёрам, что и как делать, исходя из своих знаний, опыта. Объединить. Такого человека внутри «Спартака» не оказалось.

— Новый капитан Джикия не располагает таким уважением группы, как Глушаков? 
— Уважение нужно завоевать. За шесть месяцев или шесть матчей этого не сделаешь. Джикия всё ещё в процессе. Не знаю точно, сколько Георгий в «Спартаке», но не так уж и долго. Глушак намного больше времени в клубе. Может ли Джикия стать лидером? Вероятно. Он хорошо соревнуется, но понятие лидерства – шире. Оно предполагает авторитет не только на поле, но и вне его. Обладает ли Джикия необходимым характером для этой роли? Не знаю.

— «Спартак» располагал необходимым контингентом для реализации вашей тактической модели? 
— Состав «Спартака» плохо сбалансирован. Есть много футболистов, которые претендуют на одно и то же место, исполнителей схожего профиля.

— Например? 
— Ханни, Глушаков, Попов, Ерёменко, Джано – пять игроков на одну позицию! Поэтому и приходилось использовать некоторых в непривычных ролях. Того же Ханни – на фланге.

Рауль Рианчо и Роман Ерёменко

— Трансфер Ерёменко себя оправдал? 
— Я Романа ещё по Казани знаю. Талантливый игрок, изумительное чувство мяча. То, что он после двух лет без игр вернулся в футбол – уже большое дело. Не надо сразу требовать слишком многого. Он должен возвращаться потихоньку, шажок за шажком, чтобы снова стать тем Ерёменко, которого мы знали. Всё-таки Роман уже немолод. В своё время в Казани они с Натхо были настоящим достоянием «Рубина».

— Разделяете популярное мнение, что Зобнин – хороший игрок, только без паса и удара? 
— Как я сказал на одной пресс-конференции, Зобнин – идеальный человек. Если бы у меня была дочка, я желал бы ей такого мужа, как Зобнин. Он образцовый профессионал, очень хороший парень и с каждым днём хочет всё большего и большего. Плюс оптимальный возраст – 25 лет. Зобнин, Рассказов, Игнатов, Джикия, Ломовицкий – «Спартаку» есть вокруг кого конструировать новую команду. Тому же Джикии 25 только исполнится. Он перенёс операцию на «крестах» и вынужден был вернуться даже раньше времени из-за травмы Жиго. Естественно, ему тяжело, в последней игре болело колено, но он молодец, терпит.

— Не находите, что Фернандо из рук вон плохо справляется с оборонительными обязанностями? 
— На чужом поле в работе с мячом он обычно аккуратен и полезен. Когда защищаемся высоко, возникают проблемы. Отбор – не его козырь, хотя в этом компоненте Фернандо прогрессирует. Ему во многих компонентах следует прибавить – в первую очередь в дуэлях.

— Не потому ли он не заиграл в Италии? 
— В Италии культивируют другой подход к обороне – все назад. «Спартаку» в чемпионате России не пристало так играть.

— Лучший футболист этого «Спартака»? 
— Если судить по последним шести матчам – Игнатов. Он сильно меня удивил. Мальчику всего 18 лет, а он уже конкурентоспособен на взрослом уровне, играет в Европе. Игнатов напоминает мне Шустикова, когда Сергей приехал в мой родной Сантандер играть за «Расинг». Такой же статный, рассудительный.

— Возвращая Глушакова в первую команду, отдавали себе отчёт в рискованности этого шага? 
— Безусловно, я всё понимал. Но я возвращал его не для себя – для «Спартака», так как видел в нём человека, способного помочь команде. Все мои решения на этом посту были продиктованы заботой о «Спартаке».

— Не находите нынешнюю форму Дениса ужасной? 
— Денис явно находится не в лучшем моменте карьеры. Я говорил с ним, объяснил, что ему нужно прибавить в единоборствах. Ему нужно заново всё доказывать – себе самому, партнёрам, 40 тысячам зрителей на стадионе, что он по-прежнему в порядке. Глушаков много бегает по полю. Но бегает, как курица без головы (это словосочетание Рауль произносит по-русски). Страдает, пытается успеть и там, и тут, проявить себя, что чтобы трибуны перестали свистеть. А нужно не бегать больше – думать.

— Проблемы в личной жизни и профессии – вещи взаимосвязанные? 
— Роналдо однажды сказал: футбол – это состояние ума. Чистая правда. Если игрок счастлив, не имеет проблем дома, с семьёй – он думает только о футболе и всецело ему отдаётся. Если он не чувствует себя счастливым, то и играет соответственно.

— Обструкция Глушакова собственными болельщиками – самое некрасивое из увиденного в «Спартаке»? 
— Да. Никогда не видел ничего подобного. Он был капитаном этой команды, и его нельзя убивать без суда. Нельзя судить, человека, не зная обстоятельств. Нужно выслушать его, и только потом осуждать. Но первое – выслушать. Когда происходит развод, виноваты оба.

— Что вы посоветовали Денису по возвращении из «ссылки» в дубль? 
— Я сказал: «Денис, успокойся и играй в футбол. Ты важный игрок для команды и можешь ей помочь». Я не только с ним – со многими игроками беседовал. Моя дверь всегда для них была открыта.

Рауль Рианчо и Массимо Каррера

— Ваши отношения с Каррерой сейчас. 
— Нам не удалось проститься напоследок. Когда он организовал прощальный обед, я уточнил: «Мне тоже приходить?». Услышал в ответ: «Нет-нет, это только для игроков».

— Обидно было? 
— У нас сложились хорошие взаимоотношения, и мне казалось логичным, если бы на встрече присутствовали все люди, работавшие с ним, а не только Риомми, Мантовани. Что ж, каждый человек — хозяин своим поступкам.

 Может, стоило позвонить Массимо, выпить с ним кофе, всё обсудить? 
— Это всё равно что звонить девушке, которая тебя бросила: а может, всё же пообщаемся? Я спросил прямо: можно прийти? Он сказал: «Нет». Я должен был кричать: «Почему?». Массимо так решил, и это его право.

— Где допустил фатальную ошибку Каррера? 
— На первом этапе диагностики, о которой я уже говорил. По окончании прошлого сезона ему следовало определить места, нуждающиеся в усилении. Сказать: «Хочу это, это и это».

— Слишком расплывчато – можно конкретнее? 
— Приведу пример из собственной практики. Киевское «Динамо» 7 лет не становилось чемпионом и 14 – не защищало титул. Мы с Ребровым сделали и то, и другое. По окончании сезона с президентом состоялся разговор. Я высказал мнение: 4-5 игроков нужно заменить. Он ответил: «Я не могу это сделать». «Ну, раз вы не можете их заменить, я не могу здесь остаться – потому что не добьюсь большего, а обманывать вас не хочу». Мне предлагали новый контракт, но я поблагодарил шефа, пожал руку и ушёл. Возможно, Массимо стоило так же поставить вопрос: либо меняйте 4-5 игроков, либо тренерский штаб.

— Кого нужно было заменить «Спартаку»? Глушакова, Ещенко, Попова? 
— Я не проводил диагностику. Думаю, клуб сделает её в декабре.

— В таком случае какие позиции нуждались в реновации? 
— Это уже вопрос к новому тренеру. Ему определять проблемные позиции и принимать решения.

— Вашу манеру общения с прессой определяло понимание, что вы в «Спартаке» временно или это форма существования? 
— Если помните, в первом интервью здесь я сказал: я не типичный тренер и не буду отделываться общими фразами: «Это футбол… Мы атаковали хорошо… и так далее». Может быть, всё дело в том, что я не был профессиональным футболистом. Я простой человек и привык говорить обычным языком. Кроме того, мне нравится объяснять.

— Вы не уставали повторять: «Работа в «Спартаке» — это моя мечта». Не было ли здесь элемента провокации по отношению к поклонникам Массимо? 
— На самом деле эти послания адресовались футболистам. Мне следовало их убедить, что я – тренер и до самой смерти им останусь, что способен справиться с этим вызовом. Они не должны были воспринимать меня как временного «и. о.». Чистая психология. Я энергичный человек с очень горячей кровью – соответствующие методы использую в работе. Но если искра с бензином не срабатывает, нужно использовать железную руку.

— Вы ощущали давление СМИ? 
— К сожалению или к счастью, я не читаю по-русски, но здесь я увидел два типа журналистов – независимые и зависимые. Первые говорят о футболе, тактике. А есть люди, которые просто бросались дерьмом. Их мнение меня не интересует.

— Каким был контакт с руководством клуба? 
— Наиль сказал: «Мы верим в тебя, ты хороший профессионал. Работай». Я и работал.

— Что чувствовали, когда фанаты освистывали вас? 
— «Спартак» был моим жилищем, но не всегда родным домом. В первом ты обитаешь, во второе получаешь тепло, любовь. Работать без этого чувства – тяжело. Конечно, я страдал. Моя мама не могла спокойно смотреть наши игры по ТВ. «Я видела твоё лицо, — причитала она по телефону. – Ты весь извёлся. Пожалуйста, приезжай уже скорее, пока не умер в России!»

— Это правда, что в случае ухода вслед за Массимо вам пришлось бы выплатить клубу неустойку? 
— Я не был связан контрактом с Массимо – у меня был контракт с клубом. Если бы Каррера сказал: «Рауль, пошли со мной, я выплачу всё, что тебе полагается», я задумался бы. А так говорить не о чем. Болельщики должны понимать: тренеру тоже нужно кормить семью.

— Каким вы видите будущее? 
— Меня многое связывает с Россией. Эта связь началась ещё 15 лет назад, когда мы принимали у себя дома в Сантандере русского мальчика восьми лет. Он провёл у нас два летних месяца, отдохнул, мы помогали его семье. Впоследствии судьба привела меня в Казань, где я провёл четыре года и пользовался расположением местных жителей. Потом был плодотворный период в Украине, Киеве, и, наконец, «Спартак». Мой папа мечтал, чтобы я стал главным тренером, и Россия дала мне возможность осуществить наше совместное желание. Жаль, что он до этого дня не дожил. Надеюсь, я ещё вернусь — и потренирую в России.

Источник: Чемпионат