Этот парень засветился в «Спартаке» ненадолго, сыграв за него всего 24 матча. Зато вошел в историю клуба как «покоритель лондонского «Арсенала».

Сегодня 45-летний Маркос Антонио Апаресидо Сиприано, в футболе известный как Маркао, служит в мэрии родного 20-тысячного городка Андира, на севере штата Парана, и считает полтора года, проведенные в Москве, лучшими в жизни. Это его первое интервью нашей прессе с 2001 года, когда он уехал из России.

— Как поживаете?

— Слава богу, все в порядке. Уже восемь лет работаю директором департамента спорта мэрии. Мэры меняются, а я все на своем месте. Значит, их устраивает моя работа.

— Чем конкретно занимаетесь?

— Организую спортивные соревнования среди взрослых, юношей и детей, главным образом по футболу, футзалу и волейболу. Мне это дело по душе: я в спорте почти всю жизнь.

«Начинаю жизнь заново»

— Хорошо зарабатываете?

— Совсем не столько, сколько в бытность профессиональным футболистом. В Бразилии вообще зарплаты низкие. Примерно 90 процентов населения имеет, мягко говоря, скромные доходы. К счастью, мне хватает денег на то, чтобы моя семья нормально жила и питалась. Но мои нынешние доходы, повторяю, не идут ни в какое сравнение с теми, что у меня были в «Спартаке».

— У вас частный дом или квартира?

— Мы живем в доме. Мы — это я, моя жена и сын.

— Кто-то мне рассказывал, что у вас трое детей…

— В спартаковские времена у меня была другая женщина, мы не были расписаны, от нее у меня действительно трое детей. Потом мы разошлись, я встретил другую — мы поняли, что это навсегда, и обвенчались.

— Кем вы работали до мэрии?

— Я довольно долго играл, до 36 или 37 лет, а потом мне подвернулась эта должность. Так что никакого простоя, можно сказать, не было.

— Любопытно, куда вы вкладывали деньги, будучи футболистом?

— Мы с бывшей подругой открыли супермаркет, но после развода я все оставил ей. Даже не столько ей, сколько нашим детям. Это было по-мужски. А сейчас я, по сути, начинаю жизнь заново, с моей женой Анжелой Вероникой. Пока у нас все получается. Мы любим и всячески поддерживаем друг друга.

«С таким животом бомбардиром не станешь»

— С трудом себе представляю вас целый день сидящим в кабинете…

— Нет, конечно! Я много времени провожу на спортплощадках, в разъездах. Кстати, параллельно тренирую детишек.

— У вас есть тренерская лицензия?

— Нет, это в рамках одной социальной программы. Бесплатно, разумеется. Для этого, слава богу, никаких разрешений не надо. А тренировать ребят мне только в удовольствие!

— Не сомневаюсь, что в свободное время вы и сами не прочь погонять мяч с друзьями…

— Так и есть. Меня постоянно приглашают принять участие в дружеских матчах и в Андира, и в окрестных городишках. С молодыми играть уже трудновато, а вот с теми, кому за сорок, в самый раз! У нас даже есть местный ветеранский турнир, который наша команда выиграла уже три раза подряд.

Я не могу бросить футбол, он у меня в крови. Когда выхожу на поле, вольно или невольно вспоминаю лучшие годы жизни и радуюсь, как ребенок, если у меня еще что-то толковое получается с мячом.

— И на какой позиции играете? Как и прежде, форварда?

— Естественно! Забиваю уже не так много, как раньше, но амплуа не меняю. Тем более двигаться много не нужно — стоишь и ждешь, когда тебе доставят мяч. (Смеется.) А как тут бегать, если уже живот мешает?!

— Живот? Не верю…

— Каждый такой матч заканчивается пивком в раздевалке или ужином с друзьями, поэтому потерянные килограммы почти тут же набираешь обратно!

 Карьеру игрока, если не ошибаюсь, вы завершили в 2009 году в клубе «Португеза Лондриненсе» из Лондрины, второго по величине городе штата Парана?

— Да, именно там переполнилась чаша моего терпения.

— В каком смысле?

— Бразилия — это не Россия и не какая-нибудь европейская страна. Здесь масса клубов, у которых нет нормального финансирования. А в них часто игрокам предлагают контракты, которые финансово совершенно не гарантированы. Это как раз мой случай. Можно было пойти ругаться с руководителями «Португезы», подать на них в суд — и в итоге разойтись врагами. Но я не стал этого делать, предпочел сохранить хорошие отношения с президентом клуба и ушел. Какой смысл тренироваться и играть, если тебе не платят? Только унижаться!

Кстати, примерно такая же ситуация была и в моем предыдущем клубе — «Насионал Атлетико».

— Насколько трудно вам было переквалифицироваться из профессионального футболиста в госслужащего?

— Если честно, к 37 годам я устал от футбола. Он в Бразилии стал совсем другим по сравнению с теми временами, когда я начинал играть. Потерял в качестве — главный упор теперь делается на «физику», причем во всех дивизионах. Мне стало не под силу выдерживать сумасшедшие нагрузки. Когда мне было 20 лет, ветеранам давали щадящий режим тренировок, для них делали какие-то послабления. Сейчас же нагрузки одинаковы что у 20-летнего, что у 35-летнего. А талантов в бразильском футболе все меньше. К великому сожалению.

«Так тепло, как в России, ко мне нигде не относились»

— Когда в России речь заходит о вас, в первую очередь вспоминают матч «Спартака» в Лиге чемпионов против «Арсенала» в 2000-м (4:1), в котором вы забили два гола. Можно ли сказать, что это был ваш пик, лучшая игра в карьере?

— Вне всякого сомнения! Вообще играть за «Спартак» — это было гениально! У меня подобного не было ни до, ни после. Участие в чемпионате России уже само по себе для меня достижение, а Лига чемпионов — предел мечтаний.

Я провел несколько хороших матчей в Бразилии, играл в Италии и Германии, но «Спартак» стоит в моей карьере особняком. Прежде всего это выступление в Лиге чемпионов. У нас в стране не так внимательно следят за своей сборной, как за лучшими европейскими командами. Спросите у любого мальчишки на улице. Все мечтают о Лиге чемпионов!

А у меня эта мечта сбылась — и именно в «Спартаке»!

— Хорошо помните тот матч в Лужниках?

— А как же! Было очень холодно, поле заснеженное, полный стадион народу. Мы пропустили быстрый гол, но потом перевернули ход игры. В первом тайме мне посчастливилось сравнять счет ударом с лета левой ногой. Этот эпизод до сих пор у меня перед глазами!

К сожалению, у «Спартака» та победа так и осталась единственной во втором групповом раунде Лиги чемпионов. Мы были в неравных условиях с соперниками: чемпионат России, в отличие от ведущих европейских стран, к тому времени уже закончился.

— Что еще запомнилось из спартаковского прошлого?

— Меня очень тепло приняли в команде, все ребята здорово ко мне относились. В «Спартаке» я встретил своего давнего знакомого Робсона, с которым наши пути в футболе пересекались на родине еще на юниорском уровне — в «Мацубаре». В России мы стали настоящими друзьями.

Мы с Робсоном, когда встречаемся, частенько пересматриваем старые фотографии. Какие же разительные перемены произошли в вашей стране за неполные 20 лет! Я даже не говорю про стадионы и прочую инфраструктуру, построенную к чемпионату мира 2018 года. Россия стала мировой державой, к ней теперь относятся с громадным уважением.

После «Спартака» я два года играл за «Санкт-Паули» в Германии, тоже хорошей стране, но Россия в моем сердце осталась непревзойденной. Да, были трудности, в частности с изучением русского, но так тепло, как у вас, ко мне не относились нигде. Россия — моя любовь навсегда.

«Робсон мог послать подальше по-русски»

— Какие-то русские слова сегодня способны воспроизвести?

— Только «спасибо большое»! (Смеется.) Выучить язык, помню, было невозможно. Ну, абсолютно ничего не понятно!

Когда я приехал в «Спартак», Робсон уже жил в России почти четыре года. Как он сам говорил, ему русских слов хватало только для выживания. Но я даже ругаться по-русски толком не умел, а он, если надо, мог кого-то послать куда подальше, даже на поле.

— Что скажете об Олеге Романцеве как о тренере и человеке?

— В нем было что-то от генерала. Он командовал всем и всеми. Был главным тренером «Спартака», президентом клуба, главным тренером сборной России… С ним, как и с любым генералом, было трудно говорить. Но я все равно благодарен ему, потому что он меня многому научил. Дисциплине, необходимости уважать других…

— С кем из спартаковцев, кроме Робсона, вы общались больше всего?

— С защитником Алешандре Лопесом, с которым мы вместе пришли в команду. Жаль, травма так и не позволила ему полностью раскрыться в «Спартаке».

— С Робсоном часто видитесь?

— Главным образом перезваниваемся, общаемся в мессенджерах. А видимся — раз в год, наверное. Как правило, в ноябре или декабре, на Рождество. Все-таки мы живем довольно далеко друг от друга — примерно в 600 километрах.

— Фамилии одноклубников-спартаковцев помните?

— Разве что Титова. Он тогда был одним из лидеров нашей команды, о нем много говорили, да и фамилия у него легко запоминается.

Всех остальных хорошо помню, но вот как звали — убей, не скажу.

Кстати, у меня дома на стене висит большая командная фотография тех времен — и я легко узнаю ребят по лицу, могу даже рассказать истории про каждого из них.

— Вы в «Спартаке» не пробыли и полутора лет. Почему не задержались дольше?

— Меня обманул агент. У нас с ним была договоренность, что мне значительно повысят зарплату, если забью один гол в Лиге чемпионов. Я забил целых четыре — два «Арсеналу» и столько же лиссабонскому «Спортингу», но он и слушать этого не хотел, утверждал, что никакой договоренности не было.

После зимних сборов я перестал попадать в основной состав, меня отправили в дубль. Потом уехал на родину.

Мне сообщили, что в моих услугах нуждаются в Корее, что, мол, можно ехать подписывать контракт. Как выяснилось чуть позже, меня ждали на двухнедельный просмотр. Я развернулся — и уехал. Опять наврали. Тогда я наконец осознал, что все договоренности с агентом должны быть на бумаге.

И только после этого меня продали в «Санкт-Паули».

— У вас был европейский агент?

— Нет, бразильский, Жулиано Бертолуччи.

«Модрич стал лучшим по праву»

— Вы привезли что-то на память из России?

— Несколько матрешек. Забавные куколки! Есть и большие, и совсем крохотные, которых и не видно без очков. Многим родным привез их в подарок. У мамы стоит такой набор, у меня дома. Но главное, как я уже сказал, Россия навсегда осталась в моем сердце.

— За чемпионатом России следите?

— Только отрывочно, потому что полные матчи у нас не показывают. Чемпионаты Германии, Испании, Англии, Италии, Франции, даже США транслируют, а ваш — нет. Нарезки голов, опасных моментов — это тоже интересно, но хотелось бы видеть более полную картину. Тем более что в России выступает немало бразильцев.

Я бы с удовольствием смотрел все матчи «Спартака», потому что именно с этой командой добился самых больших успехов — стал чемпионом России, выступал в Лиге чемпионов.

— Цвета «Спартака» сейчас защищает четверо бразильцев — нападающие Луиз Адриано и Педро Роша, опорник Фернандо и крайний защитник Айртон. Что вы можете о них сказать?

— Больше всего в Бразилии известен Луис Адриано. В свое время он был очень перспективным футболистом, здорово играл за «Интернасионал» из Порту-Алегри и довольно рано уехал за границу, в «Шахтер». Потом он выступал за «Милан», откуда и перебрался в «Спартак».

В прошлом году наши газеты писали, что он собирается вернуться на родину. Но это маловероятно: бразильские клубы не потянут его трансфер.

— Как вам чемпионат мира в России?

— Выступление сборной Бразилии вызвало здесь всеобщее разочарование. Вылететь уже в четвертьфинале… Впрочем, разочарованы мы всякий раз, как не становимся чемпионами мира. А мы ими не были с 2002 года! Давненько уже.

В целом же я как профессионал отметил на чемпионате мира несколько положительных моментов. Рад, к примеру, что заявила о себе сборная Бельгии. Настоящее открытие турнира! Мы же все привыкли, что на первых ролях постоянно Бразилия, Аргентина, Германия… А тут вдруг такая симпатичная Бельгия, которую никогда прежде не причисляли к грандам.

Рад и за Хорватию, за ее лидера Модрича. По-моему, вполне справедливо, что хорваты дошли до финала, а Лука был признан лучшим игроком турнира. Сборная Хорватии давно шла к этому успеху.

Ну и, конечно, чемпионат мира был превосходно организован. Жаль только, что мне по понятным причинам не удалось побывать на этом празднике футбола.

— По понятным?

— Мне это попросту не по карману.

— Несколько футболистов, с которыми вы играли за «Спартак», стали тренерами — Титов, Тихонов, Бушманов, Булатов… У вас не было такого намерения?

— На профессиональном уровне — откровенно говоря, нет. Мне доставляет удовольствие заниматься футболом с ребятишками, возиться с ними с мячом, учить их каким-то приемам. А тренировать профессионалов очень трудно. Помимо прочего, еще и с психологической точки зрения. Ведь там нужно каждому в голову залезать. Нет, это не для меня.

Три года назад один знакомый звал меня в команду помощником главного тренера. Но я отказался. Не вижу себя в профессиональном клубе.

— Если бы у вас все-таки появилась возможность однажды вернуться в Россию, с кем бы в первую очередь захотели увидеться, где побывать?

— О, это было бы исполнением моей мечты! Я скучаю по друзьям, по ребятам, с которыми вместе играл. По Москве. Встретиться со всеми эти людьми спустя почти двадцать лет было бы очень круто.

«Самый яркий? Абеди Пеле!»

— Чем вы увлечены помимо футбола?

— Я домашний человек, люблю побыть с семьей, поиграть с сынишкой.

— Как его зовут?

— Лоренсо Габриэл. Он еще маленький, ему всего-то два годика.

Мы часто ходим в гости к родственникам, делаем шашлык. Общаемся. Люблю попить пивка с друзьями. В общем, ничего особенного.

— Пляжный отдых — для вас?

— Море от нас в нескольких часах езды на машине. Раньше я жил на побережье, в 50 метрах от пляжа, И тогда купался часто. По правде говоря, моря мне сейчас не хватает. Поэтому время от времени мы всей семьей все-таки выбираемся на побережье на два-три дня. Чтобы снять стресс.

— Некоторые бразильские футболисты, хорошо заработавшие в России, обзавелись фазендами. У вас случайно своего хозяйства нет?

— Нет, для меня это очень дорого.

— Ну, а коллекция футболок наверняка имеется?

— Не поверите — у меня нет ни одной игровой футболки. Все раздал. Привозил майки и из России, и из Германии, но все подарил родственникам и друзьям. Жена постоянно жалуется: «Ну что ты за бывший футболист, если у тебя ни одной футболки не осталось?!» (Смеется.)

Недавно мне дали футболку в одной любительской команде, за которую я сыграл несколько матчей, так я и ее подарил племяннику. В общем, они у меня дома не залеживаются.

— Клуб, которому навсегда отдано ваше сердце?

— «Коринтианс». Болею за него с детства. Конечно, мне небезразличен «Спартак», как и другие клубы, за которые играл, но моя неизменная любовь — «Коринтианс». За него я переживаю больше, чем за сборную Бразилии.

— Ваш кумир в футболе?

— Их несколько. Главный, наверное, Зико — и как футболист, и как личность. Как тренера его нередко критиковали, но это нормально. Он всегда был примером для меня и для миллионов бразильцев. Кто еще? Ромарио, Роналдо тоже были великими.

— Самый талантливый футболист, с которым вам доводилось вместе выходить на поле?

— Абеди Пеле. Мы пересекались в «Торино». Феноменальный игрок! Ему было уже за 30, а он носился по полю, как юниор, помогал в обороне. Мне посчастливилось играть со многими яркими футболистами, но он, пожалуй, выделялся из всех.

Когда я перешел в «Торино», мне было чуть за 20, и Абеди мне очень помог освоиться и в клубе, и в Европе. 

Источник: sportbox