Бывший нападающий «Спартака» и «Амура» Дэвид Линг — постоянный участник хоккейных подкастов. В марте он был в гостях у Терри Райана из Third Man In, а на днях заглянул к Полу Биссоннету и Райану Уитни в Spittin’ Chiclets. Самое интересное — в «Эпицентре».

«Перед тем как подписать контракт в России, я как можно больше узнал о суперлиге, но все равно немного боялся. Меня пригласили в московское «Динамо», но, как я понял, в клубе рассчитывали на бесплатный просмотр, что меня не устраивало. Я попросил сначала выплатить мне подъемные, которые были прописаны в соглашении. Я ждал три дня — мне говорили, что бумаги пока не готовы, что сначала я должен сыграть. А в «Спартаке» тогда был вратарь Тайлер Мосс, который сказал, что его команда охотно взяла бы меня к себе. Агент подтвердил, что мне в «Спартаке» дадут такие же деньги — что-то около минималки в НХЛ. Я собрал вещи, сел в такси и увидел, как за машиной побежал президент «Динамо». Как я понял, в руках у него был пакет с деньгами, которые мне причитались. Но я уже не верил им. Поздно спохватились.

Моя первая зарплата в «Спартаке» была запоминающейся. Нас собрали на втором этаже арены, о существовании которого я даже не знал. Перед крохотной комнатой выстроилась очередь из игроков. Я будто вернулся в 1920-е годы. Стою и думаю: «Боже, куда я попал?» Слышу свою фамилию, захожу в комнату, а там сидит женщина лет 70-ти, около нее мешок с деньгами, а позади — вооруженный охранник. Мешок набит стодолларовыми купюрами. Она пересчитывает, я подписываю бумаги и забираю себе. Думаю: «Что теперь делать с таким количеством налички? Это нельзя хранить дома». Я отдал их нашему генеральному менеджеру, он закинул их в сейф, а я пошел в бар выпить.

Когда я вернулся в свою квартиру, то там был погром. Все было перевернуто верх дном. Кто-то явно рассчитывал, что я оставлю там деньги. Звоню руководству клуба, через какое-то время в моем доме восемь полицейских в форме, как из фильмов 40-х, и следователь, который посыпал стены порошком, чтобы найти отпечатки пальцев. Следователь говорит генменеджеру через переводчика: «Нет ли у вашего парня пивка?». Я вернулся из магазина с пивом и узнал, что денег воры не нашли, но забрали всю мою электронику, которая стоила тысяч 20 долларов. Кто это мог быть? Думаю, кто-то связанный с клубом. Там знали, что в этот день была зарплата, и они хотели у меня ее забрать.

Я сказал «Спартаку», что мне нужно вернуться в Канаду по семейным делам — соврал, что из-за развода, но на самом деле просто хотел увидеть детей. В клубе попросили подтверждение из суда — нет проблем, но взамен я потребовал у них заявление о краже из полиции, чтобы получить страховку. В «Спартаке» говорят: «А у нас его нет». Ок, когда получите — я покажу вам свои документы. Короче, справки из полиции я так и не дождался.

Нам не платили с января по апрель. Я говорил парням в команде: «Давайте не будем играть, пока не получим деньги». Но мне сказали, что это не работает в суперлиге. Их бы занесли в черный список, и найти новый клуб было бы тяжело. Звоню агенту, он говорит: «Ты же достаточно заработал в этом сезоне?» Я такой: «Ну да». Он мне: «Если уедешь сейчас — ты эти деньги не увидишь». Я остался, клуб нашел какого-то спонсора и стал постепенно возвращать долги. Я получил все, что мне причиталось, а через две недели гендиректор «Спартака» разбился на самолете. Мне и Моссу заплатили, а русским игрокам не успели. Весь следующий сезон команда пропустила.

В КХЛ организация была лучше. Я был капитаном «Амура», но через полтора месяца после начала сезона главного тренера уволили. А в России тренер и агент работают вместе. Когда приходит новый тренер, и в команде есть игроки не его агента, со временем их убирают и приходят новые. Ну а деньги делятся друг с другом. Короче, вот так меня отчислили».