Ему 24 – но в «Спартаке» он дольше всех. Почти десять лет!

Сколько уж бедного Джано хоронили как футболиста, говорили про мифические травмы. В этом году, залечив болячки, он выступает отчаянно и лихо – как весь «Спартак». Кажется, впервые почувствовав себя игроком основного состава.

О том, что было раньше, о бедах и радостях, рассказал нам, отправляясь в отпуск на родину счастливым человеком.

* * *

– Много версий, за счет чего «Спартак» выбился в лидеры. Главная причина?

Каррера. Я в клубе с лета 2007-го, лишь на год уезжал в «Ростов». Такого коллектива, как при Массимо, не было никогда. Сегодня один за всех и все за одного.

– Это точно заслуга итальянца?

– Сто процентов. Он создал атмосферу. Вы же видите, какое желание бороться, побеждать…

– При Аленичеве этого не было? Люди-то те же.

– Люди те же – а не было! По себе чувствую: за Карреру могут встать все. А доверие – к каждому. Любой в «Спартаке» сейчас так ответит.

– Вряд ли дело только в атмосфере.

– Каррера – сильнейший тактик! Здорово объясняет, как обороняться, как действовать впереди. Кто-то говорил: «В нападении нужна импровизация». Каррера же выстраивает игру от соперника. С кем-то надо по центру атаковать, с кем-то – через фланги. Мне кажется, над тактикой он работает круглые сутки. С первого дня, едва стал исполняющим обязанности, бросилось в глаза, что хочет побеждать. Все же тогда писали – в «Спартак» должен этот прийти, тот… Каррера никого не слушал! Заряжал эмоциями! С ним очень комфортно, каждая тренировка, как праздник.

– Когда он впервые произнес – «маленький Пирло«?

– Месяца через полтора после назначения. Подошел неожиданно перед двусторонкой: «Хорошо начинаешь атаки, хочу тебя попробовать в опорной зоне. Будешь маленьким Пирло!» И рассмеялся.

– Прежде выходили там?

– Да, в сборной Грузии при Цхададзе. Каррере об этом рассказал.

– За «Спартак» на месте Пирло вы пока не сыграли.

– Опорным меня иногда пробуют на тренировках. В игре же могу перемещаться по всему полю. Каррера не запрещает, подбадривает: «Двигайся, открывайся…»

– Вы обмолвились: «До Пирло мне далеко». В чем?

– Он такие передачи вырезает – только беги, мяч тебе сам в ноги придет. Да и в мощи стоило бы мне чуть прибавить.

– Раскачаться – что может быть проще.

– Тут важно не переборщить. Многие футболисты на этом прокалывались. Садились на протеин, не вылезали из тренажерного зала. Мышцы росли – но пропадала скорость, резкость. Зачем мне это?

– Каррера с вами согласен?

– Да. Божович в «Ростове» тоже говорил – не надо подкачиваться. Главное – выдерживать 90 минут на поле. Сейчас-то могу хоть 120 отбегать. А знаете почему?

– Почему же?

– Играю регулярно. Как перестаешь – уже сложнее. Вот до матча с «Амкаром» пропустил две недели, и было тяжеловато.

– Из грузинских футболистов прошлого – кто для вас номер один?

Давид Кипиани и Георгий Кинкладзе. Смотрел в YouTube, что они творят с мячом, – это же чудо! Алексей Матвеев, директор спартаковского музея, показывал, какой голевой пас Кипиани отдал Блохину в матче с венграми. Вот настоящий футбол! А Кинкладзе до сих пор признается лучшим игроком «Манчестер Сити».

– Общались с ними?

– Однажды оказался за столом, где Кипиани был. Папа его хорошо знал. А Кинкладзе, когда сборную тренировал Кецбая, часто на базу приезжал. Мы и в Москве встречались, обсуждали предложение «Витесса».

– Президентом клуба в то время был Мераб Жордания?

– Совершенно верно. Я сидел на лавке – то ли при Эмери, то ли при Карпине. А может, при Якине… Сколько ж тренеров в «Спартаке» пережил!

– «Витесс» рассчитывал взять вас в аренду?

– Да, с правом выкупа. Генеральный директор «Спартака» Асхабадзе не отпустил.

– Еще за границу звали?

– Недавно узнал – в 17 лет меня хотел купить «Арсенал». Вариант был стопроцентный. «Спартак» продавать отказался. В этом году приглашали «Валенсия», «Вильярреал», «Олимпиакос», «Фрайбург». Выдвигали условие – я не продлеваю контракт со «Спартаком» и ухожу в январе свободным агентом.

– Разумно.

– Но рискованно. Вдруг травма в ноябре? Остаешься ни с чем. Впрочем, главное даже не это.

– А что?

– Был бы в «Спартаке» другой тренер – я уехал бы.

– На Аленичева намекаете?

– Ни в коем случае. К Аленичеву у меня нет претензий. Наоборот, только спасибо могу сказать за то, что доверил место в составе. Просто сейчас наконец-то все наладилось. И у меня лично, и у команды. Идем на первом месте, отличный коллектив, с Каррерой полное взаимопонимание… Зачем уходить?

– Чемпионами-то станете?

– Вся команда этим живет. У нас есть возрастные ребята, которые пока ничего не выигрывали, – Ребров, Глушаков, Комбаров… Я уже ощутил, что такое большая победа. Хочу повторить.

– Вы про Кубок, завоеванный с «Ростовом»?

– Да. Когда-нибудь меня спросят: «Что ты выиграл?» А я что отвечу? «Один Кубок»? Маловато. Нет, надо брать золото в чемпионате. Если такой шанс упустим, болельщики не простят.

– Вы пережили жуткий период – два года играли с больным голеностопом. Как это возможно?

– Смотрите, какой шрам, – Джано приподнимает брючину. – Вот сухожилие, по этой линии была травма. Бегу по прямой – нормально. Чуть рывок в сторону – адская боль! Но врачи не могли определиться с диагнозом, потому что МРТ ничего не показывала. Ни в Москве, ни в Риме.

– Такое бывает?

– К сожалению. Наши думали, проблема со связками, итальянцы решили – сухожилие. Что-то вкололи – полегчало. Так и предложили тренироваться.

– На уколах?

– Ну да. Одного хватало на три-четыре дня. Если нагрузки поменьше – недели на полторы. Но перед матчем укол был всегда. И в «Спартаке», и в «Ростове».

– Кошмар.

– Концовку сезона в «Ростове» вспоминать страшно. Последние пять туров стопа болела так, что делали не обычный укол, а анестезию. Как зубы лечат – др-р-р… После этого ногу вообще не чувствовал. Порвался бы – не заметил.

– Что потом?

– В отпуске вроде стало получше. Аренда закончилась, приступил к тренировкам в «Спартаке» – боль вернулась. Бегать мог только трусцой. Если в сторону движение, сразу в ноге – тук-тук! Итальянские врачи поражались: «На МРТ – ничего. Откуда боль?» Но я же не придумывал!

– Мы понимаем.

– А кому-то казалось – «закосил», симулирую. Как можно «косить» в 22 года?! Да и не в моем это характере. После тридцати пяти отдохну… Честно, был на грани. Успокоил Диего Мантовани, тренер по реабилитации. Сказал: «Случается такое в медицине – травма есть, но ее никто не видит». Посоветовал чудесного финского хирурга Сакари Ораву.

– Это доктор легендарный. Лечил Бекхэма, Гвардьолу, Дешама.

– С Диего прилетели в Турку. Орава пальцем коснулся сухожилия и сообщил, что завтра в 11.00 операция. Даже МРТ не делал!

– Фантастика.

– Наркоз был не общий. Ногу отключили – и я следил за операцией, которая длилась минут сорок. Оказалось еще хуже, чем предполагал Орава.

– Не томите. Что было-то?

– Не одно сухожилие порвано, а два. Но как он мог пальцем почувствовать?! Операцию выполнил идеально, с тех пор никаких проблем. Волшебные ощущения: дотрагиваешься до мяча – а боли нет. Огромное этому доктору спасибо.

– Еще через какие испытания пришлось пройти в «Спартаке»?

– Тяжелее всего – когда не играешь. Матч провел, на три следующих в заявку не попадаешь. Сейчас такого нет. Вот вырвали победу у «Амкара», но я не лучший футбол показал. При Эмери, Карпине, Якине надолго сел бы в запас.

– Самая обидная в этом смысле ситуация?

– В Москве против «Бенфики» отыграл неплохо. Заменили во втором тайме из-за того, что судороги начались. Потом три тура вне заявки, от Эмери ни слова. При Карпине, если вышел, обязательно надо отдать либо забить. Не получилось – на лавку. Я плакал после этих матчей!

– Вы серьезно?

– Да. Часто бывало: идет тренировка. Я хорошо работаю. Сильнее футболиста, с которым конкурирую. Но знаю – на матч не выпустят. И психологически умираю! Играет тот, кого вчера купили. Кто в «Спартаке» давно или свой воспитанник – сидит. Раньше, если тур в субботу, состав можно было назвать уже в понедельник.

– Это у Карпина?

– Почти у всех. Зато Каррера все решает на предыгровой тренировке. Ты в порядке – будешь в основе.

– Чего, на ваш взгляд, Карпину как тренеру не хватает?

– Не мне судить Карпина. Он лучше знает, чего не хватает, какие ошибки допустил. Если после «Спартака» в двух клубах работал – и нигде не дал результата.

Андрей Тихонов помогал ему в «Спартаке». Перед уходом в «Краснодар» сообщил: «При Карпине была очень нервная атмосфера в команде».

– Соглашусь.

– Тихонов связал это с большим количеством штрафов.

– За лишний вес наказывать нужно. Но за триста граммов снимать 300 долларов – перебор. Что такое триста граммов? Полтора стакана воды. Я после этого мяч не могу остановить, что ли?

– Кто особенно настрадался?

Веллитон, Эменике, Билялетдинов… Да многие!

– А вы?

– Вот мне штраф за вес точно не грозит.

– Еще мы слышали про разное отношение Карпина к легионерам и своим. Это тоже било по коллективу?

– Разумеется. Сейчас мы, легионеры и русские, одно целое. Такого никогда на моей памяти не было. Заслуга Карреры – не наша! Коллектив создает тренер. Как будет на иностранца орать и как на русского, например. Отсюда все начинается.

– 2011-й, Грозный, драка в спартаковской раздевалке стенка на стенку. Где вы были в этот момент?

– Вышел из туалета – и тут заваруха…

– Присоединились?

– Нет. Участвовали человек восемь. В концовке тайма Пареха и Дима Комбаров не поделили, кому бить штрафной. Слово за слово, в раздевалке продолжили. И понеслось. С одной стороны русские, с другой – легионеры.

– Кто кого?

– Ничья. Кулаками махали, бутсы летали, но никому по лицу не попали. Ребята быстро разняли.

– После такого, да при счете 0:2, команда должна развалиться. А «Спартак» за второй тайм забил четыре и победил – 4:2!

– Сами были в шоке. Кто-то сказал по дороге на поле: «Вон там надо драться, а не между собой…» Вышли злые, заведенные – и разорвали «Терек». В самолете Пареха с Комбаровым помирились, вместе отмечали победу.

– Динияр Билялетдинов уверял, что при Карпине в «Спартаке» драки вспыхивали регулярно.

– Это правда. Ари то с Эменике зацепится, то с Рохо. Потом Рохо и Эменике что-то не поделили. Родригес тоже с кем-то из легионеров потолкался. Они эмоциональные, но отходчивые. Кто-то пас не туда отдал или пожадничал – сразу крики, руки распускают. А через полчаса уже сидят в обнимку, смеются.

– У вас с легионерами были стычки?

– Поругаться могли, но до кулаков не доходило. Я неконфликтный.

– Ари – борзый?

– Нет-нет. Открытый, веселый, приятно общаться. В WhatsApp переписываемся на смеси английского и русского. Фернанду язык получше знает – освоил в «Шахтере» за два года. Он вообще здорово вписался в коллектив. Хороший парень. На Алекса похож.

– Чем?

– Оба – спокойные, рассудительные. Бразильцы любят рестораны, шумные компании, громкую музыку. Алекс же свободное время проводил с семьей. Барбекю, гитара…

– В Тарасовке тоже пел?

– Нет. Показывал видео. В «Спартаке» Алекса вспоминают с теплотой. Игрок классный, человеческие качества великолепные – настоящий капитан.

– Из иностранцев самый неуправляемый – Макгиди?

– Да. На ровном месте мог психануть, уйти с тренировки. Очень сильный футболист, но себя не контролирует. Близко к сердцу принимает мелочи, на которые другой внимания не обратит. Все должно устраивать на сто процентов. Если 80 – 90 – молчать не станет. Помню, за день до матча с «Зенитом» идет подавать угловой. Эмери говорит: «Навешивай в эту точку». Эйден начинает спорить: «Нет, лучше туда». Тот пожимает плечами: «Тогда другой подаст». Макгиди поворачивается – и в раздевалку.

– Последствия?

– Никаких. Эмери все равно выпустил в стартовом составе.

– Про кого из футбольных знакомых можете сказать: «Добрее нет на свете»?

Ренат Сабитов. Голос не повышает, всегда готов помочь. Человек, от которого в «Спартаке» постоянно слышали: «Спасибо… Пожалуйста…» Скромный, тихий, спокойный. Даже слишком.

* * *

– По Эмери чувствовалось, что это топ-уровень? Не “тренеришка”?

– Я мало при нем играл. Больше в дубле. На тренировках Эмери повторял как заклинание: «Тик-так», «тик-так»… Не получилось. Значит, не «тик-так» нужен, не пас ради паса. А как сейчас – атаковать сразу!

– Какие реплики Якина врезались в память?

– «Что у вас есть, кроме денег? Вы хоть что-то выиграли?» С этого вопроса начал знакомство с командой.

Смертин рассказывал нам, что Моуринью на первом собрании в «Челси» толковал о том же: «Успех футболиста определяется не зарплатой, а трофеями».

– Вообще-то все тренеры «Спартака» твердили, что клуб давно не брал чемпионство. «И вот теперь… Надо, надо, надо…» Только Каррера избегает громких слов. Просто работает, нацеливает на победу в каждой встрече. Его не волнует, что было десять лет назад. Задача – здесь и сейчас. Ну и правильно.

– При Якине случился громкий скандал с вашим участием. Почему не полетели в Комсомольск-на-Амуре?

– Это как раз время, когда мучился голеностопом. Меня включили в заявку на домашний матч с «Тереком», но на поле не выходил. Через три дня игра на Кубок в Комсомольске-на-Амуре. Вечером накануне вылета тренировка. Почувствовал сильную боль в ноге, сказал доктору. Он к Якину.

– А тот?

– Махнул рукой: «Пусть отдохнет». Утром перед отъездом в аэропорт начали играть в «квадрате» – боль не отпускает. Едва дернулся в сторону врача, ассистент Якина усмехнулся: «Даже если ногу сегодня сломаешь – все равно полетишь!» Вы не представляете, какая меня охватила злость, обида…

– Что за ассистент?

Маркос Отеро, испанец. Как можно такое говорить своему футболисту?! Тем более ты не главный тренер. Ужасно, когда тебе не верят. Вот я и сорвался. Уходя с поля, бросил: «Посмотрим». Сел в машину – и домой. Вскоре звонок: «Ты где? Приезжай в аэропорт!» Я ответил, что никуда не поеду.

– Как дальше события развивались?

– Когда команда возвратилась в Москву, отправился к Якину, извинился. Он спросил: «Почему сразу ко мне не подошел?» Я уже понимал, что сглупил. Что бы ни сказал ассистент, нужно было лететь. А я только себе навредил. Оштрафовали на месячную зарплату, перевели в дубль.

– Долго там пробыли?

– Четыре матча. Забил пять мячей – и Якин вернул в основу. К нему подходили игроки во главе с Ребровым, капитаном, просили за меня: «Джано осознал, сделал выводы…» Эта история действительно стала уроком.

– На ассистентов Якина нам многие спартаковцы жаловались.

– Якин-то – мужик нормальный. Его ошибка в том, что не сам принимал решения, слушал все, что говорят помощники. А они – слабые. Лишь с одним из них он работал в «Базеле», остальных собрал у трапа самолета. Например, человек из его штаба начал заниматься иглоукалыванием…

– Есть же доктор Лю.

– В том-то и дело! Лю в «Спартаке» с 2004-го, об иголках знает все. Ребята им довольны. А тот деятель так лечил, у Песьякова гематома пошла. Три месяца не играл! Мне кажется, под конец Якин понял, что доверился не тем людям, но было поздно.

* * *

– В сборной Грузии вы застали знаменитого Эктора Купера?

– И Купера, и Топмеллера, и Кецбая… Если взять всех тренеров, с которыми работал в клубе и сборной, выделю троих. Каррера, Цхададзе, Божович. Вот это для меня топ!

– С Массимо ясно. Чем хороши остальные?

– Цхададзе, как и Каррера, гибкий тактик. Разжевывает каждую мелочь – кто, куда, кому. Божович на этом не зацикливается, у доски в основном говорит одно и то же. Зато сильнейший психолог, чувствует игроков. Вспоминаю матч с «Волгой». 0:0 после первого тайма, я очень плохо выглядел. Дзюба мне напихал, еще кто-то. Услышал: «В перерыве замена…» Зашел в раздевалку, молча расшнуровывал бутсы.

– Думали, меняют вас?

– Ни секунды не сомневался. В том «Спартаке» с такой игрой минуте на двадцатой убрали бы с поля. И на месяц в запас упекли. А здесь вдруг обнаружил, что на меня по-прежнему рассчитывают. Даже уточнил у Божовича: «Я остаюсь?» – «Конечно! Давай-давай…» Натянул бутсы, помчался на поле и уже на 50-й минуте забил. Потом отдал голевые Калачеву и Дзюбе. 4:0 выиграли!

– Вас ведь Дзюба уговорил на “Ростов”?

– Не совсем так. Но решающим аргументом стал его переход. Пошел к Карпину: «Можно и я в «Ростов» поеду?» – «Да пожалуйста. Сам хотел предложить тебе какую-нибудь аренду. В этом году в «Спартаке» шансов будет мало». Сезон получился удачный – и для «Ростова», и для нас с Дзюбой.

– Вдвоем веселее.

– С Артемом скучно не бывает. В команде должен быть человек, который шуткой умеет разрядить обстановку, создать настроение. Но меня Дзюба не юмором поражал.

– А чем?

– Как он все успевает?! На сборы привозил толстые книжки чуть ли не с меня ростом. Проглатывал за две недели, еще рубился со мной на компьютере в FIFA, а с ребятами – в карты.

– «Ростов» обыграл «Краснодар» в финале Кубка по пенальти. Если б вас не заменили в дополнительное время, пошли бы к точке?

– Конечно. Я уверен в своих силах. Забивал с пенальти и в сборной, и в «Спартаке» – кстати, «Ростову», у которого на воротах стоял Плетикоса. В финале же сам попросил замену. В больной голеностоп сделали почему-то укол не за два часа до игры, а за три. На 120 минут анестезии не хватило.

Виталий Дьяков рассказывал, что перед матчем со “Спартаком” объявили повышенные премиальные. Так Канга поверить не мог, что 20 тысяч евро полагается каждому.

– Ага, ко всем подходил, по нескольку раз переспрашивал. Те, кто давно в российском футболе, к подобным цифрам привыкли. Но для человека, который до “Ростова” играл исключительно в Габоне, это сумасшедшие деньги.

– 20 тысяч евро для «Ростова» – рекордная премия?

– Бывало и 25. За финал Кубка заплатили по 50 тысяч.

– Как в команде реагировали на глупые удаления Канга?

– С ним и по-хорошему, и по-плохому – бесполезно. Перед игрой напоминали: «Канга, ты висишь на карточках. Следующий матч очень важный. Аккуратнее…» Ладно бы получал их в борьбе. А у него почти все желтые и красные – либо за разговоры с судьей, либо за откидку мяча. Некрасиво. Не понимаю таких людей.

* * *

– Вашим переходом в «Спартак» занимался Реваз Челебадзе. В какой момент перестали с ним работать?

– В Грузии его все зовут Челе. Официально моим агентом не был, никаких бумаг не подписывали. В 13 лет через него попал в академию киевского «Динамо», он там со всеми дружил. Год спустя захотел денег, но ему объяснили: «Пока Джано не исполнится 18, выплат не будет». Вариант со «Спартаком» нашел не он – представители клуба увидели меня в игре за юношескую сборную Грузии, заинтересовались, пригласили на просмотр. Приехали втроем – папа, я и Челе. Когда обсуждали контракт, он сказал Евгению Смоленцеву, техническому директору «Спартака»: «Триста тысяч долларов – и Джано ваш». Эту сумму собирались разделить пополам.

– Вы и Челебадзе?

– Да. Но папа сказал: «Челе, тебе двести, нам – сто. Пятьдесят от меня подарок». Все-таки помогал, устроил в киевское “Динамо”. Да и Смоленцеву объявить триста тысяч мы бы с отцом не осмелились.

– Какие бы цифры прозвучали?

– Меньше. Раз в шесть. А у Челебадзе имя, авторитет. Смоленцев не торговался. При этом пятьдесят тысяч долларов, от которых с легкостью отказался отец, были для нас заоблачной суммой. Мой первый оклад в «Спартаке» – пять тысяч рублей! Когда чуть-чуть добавили, Челе снова завел разговор о деньгах.

– Сколько просил?

– Хотел «сесть» мне на зарплату – и получать как агент свой процент. Папа возмутился: «С какой стати? Мы дали тебе пятьдесят тысяч. К зарплате ребенка даже я не прикасаюсь, это его деньги. Вот подпишет большой контракт, будут подъемные, бонусы – мы тебя не обидим». Немножко они поругались, и наши дороги разошлись. После смерти отца Челе снова предложил свои услуги. Я ответил: «Извините, у меня другой агент». Вот и вся история.

– До Киева вы тренировались в родном Кобулети?

– Сначала – да. Затем год в школе тбилисского «Динамо». Брат Зураба Хизанишвили специально за мной приехал, уговорил отца отпустить.

– Отец сразу согласился?

– Воскликнул: «Завтра можешь увозить!» Его самого когда-то Месхи пытался забрать в тбилисское «Динамо» – бабушка заартачилась: «Как он будет в 16 лет один жить?!» Так футбольная карьера и закончилась, толком не начавшись. Играл в Кобулети и батумском “Динамо”. А Челе в 2005-м предложил отцу отправить меня в Киев на просмотр.

– Сколько он длился?

– Неделю. Я вместе с сыном Челебадзе приехал, Георгием. Он тоже 1992 года рождения. Меня оставили, его – нет.

– Тренеры в динамовской академии что надо?

– У меня был Сан Саныч Лысенко. Это он вырастил Шевченко. Потрясающий тренер. Счастье, что я к нему попал. Жили на базе в Нивках. Условия шикарные, два поля, школа под боком.

– Но в Киеве вы не задержались.

– Вызвали меня в юношескую сборную Грузии. Возвращаемся в Кобулети – начинается война 2008-го. Из Киева звонки: «Где ребенок?!» Челе отвечает – война, опасно лететь! Тут в федерацию приходит запрос от “Спартака” – заинтересован, мол. Садимся втроем, думаем: что делать? Папа спрашивает: “Что значит – “заинтересованы”? Зовут на просмотр или на контракт?”

– Странно было бы – футболист киевского «Динамо» приезжает на просмотр в «Спартак».

– Вот именно. В Киеве такое точно не поняли бы. Здесь бы не подошел – а туда уже дорога закрыта. Смоленцев сказал: “Поглядим, как Джано в спартаковский футбол впишется”. Стало ясно – если плохо сыграю, поеду домой. Ситуация – пятьдесят на пятьдесят. Но рискнули. Первую тренировку провел со своим возрастом. На следующий день тренировался с пацанами годом старше. Двусторонку отыграл, забил четыре.

– Блестяще.

– На третий день позвали в дубль, на матч КФК. Это казалось сном. Мне 15 лет – а я в «Спартаке», все получается. За дубль выходили ребята 1989 года рождения. Звоню папе, тот спокойно: “Ничего не бойся! Идем до конца!”

– Как же играли на КФК, если вас не было в заявке?

– Вручили майку травмированного парня. Как сейчас помню – Максим Житнев я был в том матче. Он отдаленно на меня похож, блондин. “Спартак” после первого тайма вел 1:0, меня выпустили на второй. Я два забил. Один вообще метров с тридцати, левой ногой, в «девятку». А сетка порвана – минут десять судьи решали, засчитывать или нет. Челе потом спросил Смоленцева: «Как ребенок?» Тот кивнул – все о’кей, подписываем.

– Кстати, вам будет интересно. Лет шесть назад Челебадзе нам в интервью озвучил иную версию вашего отъезда из Киева. Будто отчислил вас тренер Анатолий Крощенко.

– Может, и был такой. Мне запомнился только Лысенко. Тренеров в академии много, они же меняются по возрастам. А отчисления не было. Я просто не вернулся в Киев. Полтора месяца оттуда названивали Челебадзе: «Где Джано?!» Когда выяснилось, что я в «Спартаке», ему набрал Суркис: «Больше никогда и никого ты сюда не привезешь».

– Так и вышло?

– С того дня на Украину Челе футболистов не возил. Все пути перекрыли. По нему этот переход сильно ударил.

– Еще он обмолвился, что в Киеве вас планировали заиграть за сборную Украины.

– Да, отцу хотели оформить украинское гражданство, прописать в какой-то деревне около Черновцов. Я отказался.

– Почему?

– Потому что я – грузин!

– Прекрасное объяснение.

– В сборную Грузии меня впервые вызвали в 16 лет. Не передать словами, какое это ощущение – выступать за свою страну!

– В киевской академии нормально восприняли ваш отказ?

– Вполне. Это ж ради лимита делалось, а не для сборной Украины.

– В России тоже заводили разговор о смене гражданства?

– Да. Я ответил – не могу. В «Спартаке», конечно, было бы легче с российским паспортом, но ради него нельзя страну менять. Вот у Жоры Мелкадзе ситуация другая – он родился и вырос в Москве, с четырех лет в “Спартаке”.

* * *

– Отца вы похоронили в 2012-м. Болел?

– Как только узнали, что ему требуется пересадка печени, кинулись искать клинику. Оперироваться предлагали в Германии и Турции. Выбрали второй вариант, в Измире.

– Почему?

– Близко. Из Кобулети можно на машине доехать. Донором стала мама. В Измире сказали, что на реабилитацию уйдет шесть месяцев, которые нужно провести в клинике. Куча запретов: нельзя целоваться, обниматься, быть рядом с животными… Ходить строго в маске. Так прошло четыре месяца. Папа чувствовал себя отлично, будто и не было сложнейшей операции.

– А мама?

– Вот она еле передвигалась. У человека печень весит килограмм. Мама отдала 700 граммов, себе оставила 300. Печень растет, уже через полгода все в норме. Периодически обследуется – врачи говорят, нет причин для волнения.

– Сколько стоила операция?

– Сто десять тысяч евро. А получал я тогда пятнадцать тысяч долларов.

– Заняли?

– “Спартак” одолжил мне сто тысяч евро. По десятке ежемесячно вычитали. Но реабилитация – это тоже расходы, каждые две недели – пять тысяч долларов.

– Ого.

– Уже сил никаких, сплошные долги. Папа решил: “Хватит платить! Еду домой!” В клинике не возражали. Главное – соблюдать правила. И не простужаться. Его друзья рассказывали, когда впервые увидели отца после операции, не могли понять – то ли Амиран приехал, то ли Джано.

– Вы настолько похожи?

– Очень. Даже прической. Он так помолодел! Расцвел! Если б не поднял майку, не показал рубец – не поверили бы, что оперировался. Шрам на животе здоровенный – как значок “Мерседеса”. У мамы такой же.

– Что произошло после возвращения?

– Через десять дней пошел смотреть, как играет мой брат, угодил под дождь. Простуда, температура… Я как раз прилетел в сборную. Против Испании не выходил, нога болела. Отец тоже добрался до Тбилиси. Я ужаснулся. Лицо такое… Белое! Тут же позвонил в Измир, отвечают – немедленно в клинику. Его сопровождали мама и брат, уложили в реанимацию. Там сердце и остановилось.

– Ему было 48?

– 49. Потом я долго играл под этим номером.

– Постоянно отца вспоминаете?

– Каждый день. Он весь был в футболе! В 4 утра мог меня растрясти: “Просыпайся!”

– Зачем?

– А вот пришла ему идея – как правильно открываться, как двигаться.

– Что ж в 4 утра будить?

– Настроение такое. Все, говорит, вставай, буду объяснять. С детства повторял: “Если выбрал футбол – должен идти до конца…” Теперь у меня еще сильнее мотивация доказать – чтоб папа хотя бы на небесах это увидел.

– Он и был вашим самым главным тренером?

– Да. Декабрь, в Кобулети снег – а мы с утра пораньше идем на пляж тренироваться. Мне пять лет. Кто-то из прохожих качает головой: “Не мучайте ребенка. Дайте выспаться! Куда его тащите?..”

– Что папа?

– Смеется: “Отоспится потом! Мы будем строить большие корабли”. На море ветер – но бегаем, играем.

– В Киев к вам приезжал?

– Без предупреждения! На Нивках вокруг поля забор сетчатый – с улицы все просматривается. Выходим на тренировку, я глазам не верю – папа стоит и наблюдает! Ему интересно – как работаю без него. Это еще в Кобулети случай был. Говорит: “Устал я сегодня. Ты же знаешь, что надо делать? Иди без меня”. Отправляюсь на море. Настроение не то. Бегу трусцой, набиваю мяч. Вдруг крик издалека, с дерева: “Что такое? Не хочешь в футбол играть?!” С тех пор мне всегда казалось – отец где-то рядом. Все равно видит. Сейчас – то же самое.

– Челебадзе был на похоронах?

– Да. Они поругались немножко, но врагами не стали. Продолжали общаться, вместе футбол могли посмотреть.

– Ваш замечательный дедушка в добром здравии?

– Слава богу! 85 лет. Кто не знает – дает не больше шестидесяти. Все время работает во дворе, за садом следит. Мандарины выращивает, киви. Около телевизора не сидит – то на море прогуляется, то еще куда-то…

– Футбол дедушке безразличен?

– Игры мои по телевизору смотрит. Разбирается не слишком хорошо. На стадионе был один раз. Спустя десять минут направился к выходу: “Это не мое…”

– Как потерю сына перенес?

– Тяжело. Недавно и второй сын умер, в 52 года. Рак.

* * *

– Допустим, Каррера приезжает на Новый год в Грузию. Три места, куда его поведете?

– Ха… В Тбилиси?

– Да где угодно.

– Просто в Кобулети зимой дождь по три недели. Море холодное. Могу повести к себе домой да показать улицу, которая считалась самой длинной в СССР.

– Неужели?

– Точно вам говорю! Раньше называлась улица Ленина, теперь – Агмашенебели. Кажется, шестнадцать километров. Недалеко Батуми, вот там есть что посмотреть. Ботанический сад, например. Или курорт Лопота в Кахетии, большое озеро. Красота необыкновенная. У нас что захочешь – то и получишь. Смотря какое настроение. Но если Каррера приедет в Тбилиси – это совсем другая песня! Я бы водил его по старому городу, а вечером – в ресторан.

– В какой?

– Чтоб понятно было – ты в Грузии! Тарелки глиняные, еда на кеци… На Грузию надо десять дней, не меньше. Ну как Сванетию пропустить? Уникальное место. У меня жена оттуда.

– Жила в горах?

– Нет, семья Мариам из нижней Сванетии. Но рано перебрались в Тбилиси.

– Давно знакомы?

– С 16 лет. Одногодки. После первого вызова в сборную на матч с Италией собрались большой компанией в тбилисском ресторанчике. На Мариам обратил внимание сразу. Оказалась родственницей моего товарища. При всех подсаживаться к ней не рискнул, но у товарища телефон попросил. Тот отстранился: “С ума сошел? Какие свидания? Она еще маленькая…” Ладно, думаю, сам разыщу.

– Как?

– Через “Одноклассников”. Уже из Москвы ей написал. Когда в следующий раз прилетел в Тбилиси на игру сборной, встретились, сходили в кафе. Завязались отношения. Три года назад поженились, 2 мая 2014-го родилась дочка Миа. В феврале ждем прибавления.

– Кого?

– Специально не стали заранее узнавать пол ребенка. Пусть будет сюрприз. Второй и третий сборы у “Спартака” в Испании. Надеюсь, в паузе между ними вырвусь в Тбилиси на роды. А то Миу из-за плотного графика “Ростова” увидел впервые, когда ей уже месяц был.

– Свадьбы в Грузии празднуют пышно.

– Это раньше грузинская свадьба – пять тысяч гостей, гульба на неделю, вино из рога, бесконечные тосты… Теперь никто не заставляет так отмечать. С Мариам тихо расписались, посидели узким кругом у нее дома в Тбилиси, потом у меня в Кобулети. Я не хотел торжеств.

– Почему?

– Из-за смерти отца. К тому же не люблю быть в центре внимания.

– Вы и к вину, кажется, равнодушны.

– Алкоголь вообще не моя тема. Единственное, что позволяю себе иногда, – стаканчик Усахелаури.

– У вас отменный вкус. Это самое дорогое грузинское вино.

– Его очень мало. Растет виноград в горной деревне, в год урожай не превышает трех тонн. Недавно привезли в подарок пять литров. При моих объемах хватит надолго. Вино изумительное, полусладкое, пьется, как компотик. В открытой продаже не найти. Разве что в тбилисском “дьюти фри”. Осенью купил по бутылке Реброву и Макееву.

– Оценили?

– Конечно. Но с домашним Усахелаури не сравнить.

– С вином разобрались. Как насчет любимого грузинского фильма?

– “Дата Туташхиа” по роману Чабуа Амирэджиби. Сильнейшая картина! В Советском Союзе выходила также под названием “Берега”. Лет в 15 отец посадил у экрана: “Посмотри обязательно!” Семь серий на одном дыхании. Книга, говорят, еще лучше. Давно хочу прочесть.

– В чем проблема?

– Пока кино предпочитаю книжкам. Не дошел до возраста, когда хочется много читать. Вот перевалит за тридцать, буду наверстывать. Как Ребров, который с книжкой не расстается.

– Глушаков два года назад таскал с собой на сборы автобиографию Алекса Фергюсона. Отзывался с восторгом.

– Ее многие хвалят. Я тоже недавно купил в аэропорту.

– На русском?

– На грузинском. Возьму с собой на сборы. Я и на русском читаю спокойно, а вот грамматику плохо знаю, пишу с ошибками. В школе-то язык не учил.

– Сегодня ваш дом в Тбилиси?

– Да. В Кобулети живут мама, брат, дедушка и бабушка. В отпуске заезжаю к ним на пару дней, иду на могилу отца – и обратно в Тбилиси, к жене с дочкой.

– В Москве своя квартира?

– Теперь – да. Купил три месяца назад.

– Что мешало сделать это раньше?

– Московские цены. Здесь все дороже в пять раз! Решил сначала в Тбилиси выстроить дом, приобрести несколько квартир. Пока есть возможность, надо детей обеспечить жильем. Откладывал – и покупал.

– Зазе Джанашия богатые московские грузины за хет-трик в ворота “Маккаби” вручили “Мерседес”. Что болельщики дарили вам?

– В 2011-м в Лиге Европы забил победный мяч “Базелю” на 90-й минуте. Выиграли 3:2. После матча спартаковский фанат повязал на шею черно-красный шарф: “Джано, от души…”

– Странная расцветка.

– У нас же была черная выездная форма. Играли в ней против “Аякса”, “Бенфики”. Шарф дома храню. А в этом году тесть золотые часы подарил.

– Повод?

– Успешное начало сезона. Я забил кипрскому АЕК, два – тульскому “Арсеналу”. Сидели дома, разговаривали, он снял с руки: “Молодец! Держи…”

– В октябре сборная Грузии сыграла вничью с Уэльсом. Бэйла в подробностях разглядели?

– Да у меня рука три дня болела после того, как с ним столкнулся! Будто в стену врезался! Бэйл невероятно накаченный. Таких атлетов, умеющих на поле все, двое – он и Криштиану Роналду.

– Но лучший – хрупкий Месси.

– Месси – гений. От природы. Криштиану Роналду и Бэйл – одаренные ребята, которые развили свой талант благодаря огромной работоспособности. Пашут каждый день. Читаю Инстаграм Криштиану Роналду: “Сегодня выходной”. Но утром и вечером выкладывает фотографии из тренажерного зала. У Месси в Инстаграм такого ни разу не видел. Для него выходной – значит, выходной.

– Кто еще на поле впечатлил?

– Модрич. Неуловимый. Мяч укрывает так, что отнять невозможно. Вроде вот он, на ноге, подбегаешь – нет мяча. Передачи раздает не глядя. А Дрогба? До сих пор перед глазами эпизод в матче “Спартака” с “Челси”. Чех выбивает от ворот, Дрогба выпрыгивает выше всех, принимает мяч на грудь. Разворачивается с защитником на плече и ускользает. В чемпионате России такие фокусы не увидишь.

– Со знаком минус кто-то из звезд удивлял?

– В сборной Торнике Окриашвили, игравший тогда за “Генк”, возил рылом Пике с Арбелоа. Один из “Барселоны”, другой из “Реала”, чемпионы мира, но Торнике уходил от них, как от стоячих! А Уча Лобжанидзе, защитник тбилисского “Динамо”, в матче с французами наглухо закрыл Рибери.

– Продолжите фразу: «Я стану лучшим футболистом мира, если…»

– …Закончат разом Месси, Криштиану Роналду, Суарес, Неймар, Бэйл. И еще куча достойных. Мечтать можно о чем угодно, но надо ставить реальные цели. Хочу играть за «Спартак» и сборную так, чтоб оказаться в европейском топ-клубе. “Спартак” – мой дом, но интересно проверить себя на новом уровне. А до “Золотого мяча” добираются единицы. Даже Иньеста и Хави его ни разу не получали. Хотя вся планета ими восторгалась, а с “Барселоной” и сборной Испании выиграли все!

 

Источник: Спорт-Экспресс

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Записи Кир