(лирическая кинозарисовка)

 

Откуда оно взялось в голове, точно не скажешь, но всегда знал, что есть в синоптической науке о штормах и ураганах такое понятие, «Глаз бури». Это когда посреди самого лютого водоворота, меж бушующих водяных потоков и всполохов молний – вдруг образуется зона абсолютной ясности и безмятежности. То есть, вокруг и до самого горизонта все продолжает бушевать, рваться в клочья  и взметаться до самых невидимых звезд – а в самом центре внезапные тишь, благодать и совершенно чистое небо над головой.

Так бывает в ноябре. Серая, простуженная осень все тянется и тянется, и иной день кажется, что тянуться теперь она будет вечно. Но однажды выходишь – и вдруг легкий снежок уже всё припорошил с утра, и солнышко выглянуло, которого не видали месяца так примерно полтора-два, и вроде как даже теплее стало, невзирая на объективные показания термометра, особенно на сердце теплее, потому что зима, а за весной уж как-нибудь и весна неминуемо настанет. А вот весной случается наоборот. Всё вокруг цветет и благоухает, и кажется, да собственно, и не «кажется», а в этом нет никаких сомнений: живи да радуйся. Да вдруг прихватит что-то, как будто беспричинное, словно какой-то сквозняк в душе, сразу и не разберешься, отчего так, по какому внутреннему поводу.

Только со временем сообразил. Это просто конец мая уже настал.

 

В эти дни ведь всегда как бывало. Явишься в свой родной спортивный клуб на тренировку – а народу уже вполовину от обычного, и в зале как-то внезапно пустовато и гулко, окна настежь распахнуты, отчего и пахнет даже ощутимо по-другому. И Дмитрий Владимирович, наставник и сенсей наш драгоценный – поглядит, посмотрит, оценит обстановку, да и вынесет из тренерской и кинет нам мячишко футбольный: всё, идите на улицу, гоняйте. Все равно вас уже на пары толком не разбить, ни по весу, ни по возрасту, да и соревнований более до самой осени не предвидится – можно расслабиться немножко. И бегут они на улицу, в другой раз обрадовались бы все, от восторга попрыгали бы до потолка – а тут вдруг как-то… до осени уже…

В школу шагаешь с пустой сумкой, налегке – учебники-то все сданы в библиотеку на благо следующего поколения учеников. И друзья-соперники из класса с литерой «Б» тормозят по пути – здорово, привет-привет, слуш, такое дело… Короче, Боря сказал… можно даже сказать – «попросил»… В общем, надо на стадион «Метрополитен» съездить, с какой-то школой сыграть. Сможешь завтра подъехать, к двум часам? Или у школы в час все встретимся, чтоб вместе ехать… А, и Коту позвони еще, скажи, чтоб тоже приходил!

В этом предложении, что называется, было прекрасно всё. Разумеется, возможность постоять за честь родной школы, с друзьями вместе, да на самом настоящем, полноразмерном футбольном поле, еще и форму дадут, а может, потом на все лето и оставят тебе в пользование! Но что самое невероятное – о, нет, нет, в это и поверить невозможно… В кои-то веки учитель физкультуры «Боря», Борис Михайлович, совершенно искренне ненавидящий футбол, за удар по мячу ногой изгоняющий с урока, якобы и так ему все решетки защитные с окон посбивали «футболёры сра..(зачеркнуто, непечатно), но всегда пропагандирующий спокойные, травмобезопасные и в чем-то эстетичные баскетбол с волейболом… Да он во что угодно заставлял играть, в лапту с крикетом, но только не в футбол! И вот «Боря» сам, САМ подходит и предлагает куда-то там съездить и с кем-то там сыграть, а ведь в течение учебного года на подобные матчи чуть ли не тайком от него собирались, а не то что «предложил»!

 

Ладно, собираются, подтягиваются – а только народу и на полкоманды набирается едва-едва, не говоря уж про запасных для вариативности тактики и «глубины состава». «Позвоните Чупе кто-нибудь, вдруг дома сидит…»

Чупе позвонить! Человеку, который в регулярное сезонное время и в «подоснову дубля» бы не квалифицировался, даже за ради «глубины»! Когда закадычные друзья Евгений Чернов и Дмитрий Воронин однажды чуть в кровь не побились за право выйти на самой козырной позиции «разыгрывающего», «номер №10», издавна нарекаемой лишь именами Лучших из Лучших, Марадоны или Черенкова! Конкуренция за место! А теперь вот – ну да, все же разъезжаются уже, кто куда. Вчера вон и возле дома еле-еле наскреблось «трое на трое», и этих ждали почти час, а ведь только неделю назад рубились в пыли чуть ли не по десять человек с каждой стороны, и это еще в условиях жесткого лимита «с той стороны улицы никого не берем, у себя играйте!»

Ладно, позвонили Чупе, и действительно, дома сидел скучал, приплелся, поехали на стадион «Метрополитен» — а не сыграли все равно. Соперник-то и того меньше народу привез, что ж. Драться не стали, так, потрещали о том, о сем, сходили за мороженым, посидели еще на покосившейся трибуне, да и разошлись кто куда. Лето…

 

Школьная «практика» же еще! После седьмого, если брать еще по старому летоисчислению, класса – уже как у взрослых, не во дворе родного здания, а выезд, самый натуральный. Загадочная, многоуровневая аббревиатура УДХиБ, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении конторой по дорожному хозяйству и его благоустройству. Приехали. Наиболее рукомесленным выдали пилы-ножовки и задание – сучья сухие попилить на деревьях в сквере.

Отлично! На дерево залезть, да еще вроде как «по работе» — это же прекрасно! Облепили обезьяньей стаей плотно, чуть не в салочки принялись играть, с ветви на ветвь перелетая. Ну и попилили заодно. Одну особенно большую удалось завалить, крайне удачно на землю обрушить. Жаль только – не угадали, не сухую, а вполне усеянную свежей зеленью. Вот такая вышла незадача, переборщили слегка с благоустройством.

Хорошо хоть, что не старший наблюдатель и надсмотрщик явился – а тетка какая-то из рядового обслуживающегося персонала. Руками всплеснула в легкой тревоге, но потом вновь обрела способность мыслить и действовать. Принесла секатор: «Так, давайте-ка быстро листья все срезайте и в сторону, а лучше всего – куда-нибудь подальше снесите. А то если прибудет сам Иван Иваныч, производитель работ – в ужас придет неописуемый. История-то экологическим трибуналом пахнет… Короче, обстригайте быстрее, может, выдадим ветвь за безвременно усохшую…»

Успели. Выдали. И так вроде без особых последствий, разве что обратно на школьный двор вернули. Всем спасибо и до свидания, ну вас нахер, дальше как-нибудь сами справимся, без таких вот помощничков. Тут и «практике» конец.

 

Хорошо – да не хорошо. Утром следующего дня звонишь своему закадычному дружку Олег Юрьевичу, с которым не одну сотню верст на велосипедах по Столице накрутили, не в один десяток приключений и переделок попали: «Ну, куда сегодня кататься поедем?!»

А Олег Юрьевич в ответ: «Да куда захотим, как обычно! Только выбери, пожалуйста, самое лучшее и важное. А то мать мне сказала, что раз закончилась практика у вас – то и в деревню раньше поедем, послезавтра уже. Так что – всего-то два заезда у нас с тобой и остается!..»

Вот так. Только казалось, что заездов остается еще бесконечное число, а оказывается – всего-то два…

Потом уже сообразил: Последний Звонок прозвенел ведь уже. На старших товарищей глядишь, все такие сразу культурные, в костюмах и причесанные гладко, и завидуешь им: всё, свобода, отмучились. И вдруг прихватит такая тоска безысходная – кто же там, дальше, позаботится о них в океане жизненных страстей? Там же, дальше – уже все, ни сенсея и наставника Дмитрия Владимировича, ни преподавателя физической культуры Борис Михайловича, ни старшего наблюдателя Иван Иваныча и сердобольной и понимающей тетки с секатором.

 

По весне тогда осмелел и заявился в школу в джинсах. Строго говоря, и с чисто функциональной точки зрения тоже. С сентября уже ухитрился вырасти заметно, и брючки стали коротки, и пиджачок существенно маловат, руку поднимешь резко – того и гляди, треснет в плечах. Но не покупать же новый комплект на пару оставшихся месяцев! Да и джинсы хороши были, и по моде, и по размерчику в самый раз.

До середины учебного дня дело шло гладко. Но на третьей перемене подозвал к себе классный наставник Владимир Мироныч и произнес дословно следующее:

— Лебедев! Подойди ко мне, пожалуйста.

Покорно приблизился.

— Лебедев, вот смотри. Через два месяца ты сдашь выпускные экзамены, потом вступительные, и поступишь на Физтех…

Вмиг всё внутри восторжествовало! Слово классного руководителя неизменно было закон, и раз он говорит, что поступишь – значится, так тому и быть! Правило, исключений из которого нет и не было никогда.

-…и тогда ты сможешь надевать эти отличные джинсы сколько угодно!

Однако праздновать полную победу оказалось рано, потому что речь была продолжена:

— Или ты сдашь вступительные экзамены плохо и не поступишь на Физтех. Тогда ты пойдешь в армию, а джинсы сможешь оставить кому-то из товарищей. И тогда он все два года сможет носить их когда ему вздумается.

Немедля всё внутри понурилось и поникло.

— А пока я тебя очень попрошу: с завтрашнего дня приходи, пожалуйста, в школу одетым как положено…

 

А потом уже и их Последний Звонок прозвенел. Вроде долго ждешь, целых десять лет – а получилось быстро, и вроде можно джинсы надевать сколько угодно, а только вдруг не хочется и капельку грустно.

«Дети в Африке кричат: Хотим носить школьную форму! А им говорят – нет, носите джинсы…»

Повезло, выбрали нести девочку с колокольчиком. Видимо, оказался самым интеллигентным из высоких. Или самым высоким из интеллигентных. Но запомнилось почему-то только то, что бант ее огромный постоянно в глаза лез, и куда идти временами не видно было совершенно. Да, а девочке той – уж за тридцать давно, небось…

И непременно каждый год в конце мая подступит вдруг беспричинно, да в самое сердечко пронзит. Нет, отпустит быстро, с годами как-то научился справляться с печалями, тем более – практически с неосязаемыми, фантомными. Но подступит и пронзит – обязательно.

Последний Звонок…

Школа – кончилась. Дальше – Жизнь.

 

Небольшое Послесловие

Как-то в такой же день стоял в легкой задумчивости на набережной. А это было еще то благословенное время, когда не запретили прогулки школьников на пароходах по Москве-реке.

Немудрено, что под ружье в московском речном пароходстве тогда ставили всё, что хоть как-то могло держаться на плаву. Оно и понятно: аренда от двадцати тысяч час, причем это чисто палуба, без закуси, бухла, ширева и клоунов! Вплоть до того, что, вздымая лопасти, мимо проскрипела колесная «Ласточка», снимавшаяся у Никиты Михалкова в «Жестоком романсе» и с тех пор стоявшая на приколе у великого режиссера земли русской на Николиной горе.

Но за двадцать-то штук – все, и сирые, и кривые, и босые шли в бой, как в последний!

В остальном – всё было, как и прогнозировалось. Обоеполый стриптиз, беспорядочная стрельба и купание с карасями-мутантами, пробки от шампанского, пышные банты и кружевные стринги в бурлящей кильватерной струе – праздник! «Маскваааааааа – Йаа люблю тибяяяяяяя, Маскваааа!»

Вдруг чу – с одной галоши все-таки зарядили «Наш Спартак – Великий Клуб!» А потом еще «Косово – это Сербия!» Приветственно помахал парням рукою вслед. В добрый путь, молодежь!

Это наши дети, друзья! Это наше Будущее! И оно – прекрасно!

А еще на одной все-таки поставили «Иглы и булавки»…

Даже не знаю почему, но вот именно эта вещица в исполнении практически русского народного ансамбля Smokie – какая-то весьма последнее-звонковая, что ли…

Так что – ее и послушаем

 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Записи Mike Lebedev