Переигровка полуфинала после победы в финале Кубка — как это произошло.

12 сентября 1939 года состоялся финальный матч Кубка СССР между командами «Спартак» (Москва) и «Сталинец» (Ленинград). Безоговорочная победа красно-белых со счетом 3:1 приблизила их к второму золотому дублю подряд. Только всё это шло вразрез со взглядами Лаврентия Павловича Берии и на 30 сентября назначили переигровку полуфинального матча с тбилисским «Динамо» — беспрецедентное событие для мирового футбола. А теперь по порядку.

Вручение кубка победителю

Причем тут Берия?

В апреле 1923 года энтузиастами из Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД РСФСР было учреждено спортивное общество чекистов — «Динамо». Почётным председателем общества в первые годы его существования являлся председатель ГПУ Феликс Эдмундович Дзержинский. Когда же наркомом внутренних дел стал Берия, то практически сразу же почетным председателем «Динамо» избрали его.

До Берии мало кто из верхних лиц погружался футбольную лихорадку, а Лаврентий Павлович по воспоминаниям современников не просто занимал должность председателя, но лично покровительствовал и переживал. Особенным фаворитом было «Динамо» из Тбилиси. Как вспоминает Николай Петрович Старостин:

«Берия стал посещать практически каждый матч с участием динамовских команд. Сам по себе этот факт никого не удивлял. Мы знали, что в юности он играл за одну из грузинских команд и, естественно, сохранил интерес к футболу. Мало-помалу к его визитам привыкли. Более того, радовались, что в высшем руководстве страны есть полномочный представитель спортсменов, свой брат-футболист. Не могли же мы предположить, что бывший левый хавбек будет столь болезненно реагировать на наши успехи.»

Несмотря на свидетельства и подтверждения покровительства со стороны Берии, официально клуб открещивается от этого факта. В интервью для sports.ru Юрий Кошель (историк «Динамо») отметил, что всё это неправда и выдумка эпохи перестройки:

«Никогда Берия этим не занимался. Эпоха 30-х и послевоенных 40-х была такой, что Лаврентий Павлович, нарком внутренних дел, каждый день ходил по лезвию ножа. Ему было не до футбола. День прожил – уже хорошо. Товарищ Сталин, перед кем непосредственно отвечал Лаврентий Павлович, совершенно не интересовался ни футболом, ни физкультурой, ни спортом. Поэтому и Берия не мог уделять этому внимания, да и не хотел. У него было дел выше крыши.»

Юрий подчеркивает, что это не его мнение, а убеждение, основанное на многочисленных разговорах с ветеранами клуба и просто как любителя истории отечественного спорта. Он также опровергает, что нарком посещал матчи этого спортивного общества:

«Московское «Динамо» было ведомственной командой, как и общество. Всегда, в 30-е, 40-е, 50-е, председателем Центрального совета был генерал. Но это была почетная должность. Он не занимался оперативной работой. Этот генерал присутствовал один раз или два на каких-то почетных заседаниях. Когда заканчивался сезон, он приходил, поздравлял команду и благословлял ее на следующие подвиги. Вот и все участие. Чтобы нарком приходил, такого сроду не было. А уж о Берии и говорить нечего.»

В ответ на эту точку зрения Николай Старостин в своей книге отмечает, что в футбольном мире довольно скоро стали ходить всевозможные слухи — о «накачках» хозяином Лубянки перед матчами и разносах после них в случае поражения. В качестве подтверждения — пересказ истории одного из динамовских тренеров Василия Трофимова:

«Раздосадованный тем, что его команда вынуждена пребывать на вторых ролях, Берия вызвал к себе одного из тренеров «Динамо».

— У меня только один вопрос, — произнес Лаврентий Павлович. — В чем дело? — Слова повисли в густой, зловещей тишине огромного кабинета. — Ну, — блеснул он стеклами пенсне, — я жду…

— В «Спартаке» больше платят, — наконец, вымолвил тренер.

— Как? — удивился Берия. — «Пух и перья» получают больше, чем чекисты? — И бросил стоявшему навытяжку помощнику: — С этим надо будет разобраться и поправить.

— Есть разобраться и поправить! — отчеканил офицер.

— Ты запиши. Я поумнее тебя и то иногда записываю нужные мысли, — не взглянув на него, с неприязнью сказал хозяин. И сразу словно забыл о существовании побледневшего адъютанта.

— Что еще? — спросил у тренера.

— Есть проблема в защите, но мы надеемся…

Берия не дал тренеру договорить:

— Может, вам в защиту роту пулеметчиков поставить? Это можно. Только учтите, ваши спины тоже будут на мушке. Подумайте о сегодняшнем разговоре. Я вам не советую о нем забывать…»

Николай Петрович допускал, что Трофимов мог что-то приукрасить, стараясь произвести впечатление на знатную компанию слушателей: Андрей Старостин, Юрий Олеша, Михаил Яншин. С учетом обстановки тех лет история выглядела вполне правдоподобной, а одно Старостин знал абсолютно точно: разносы разносами, но спортсменам-динамовцам Берия помогал и тем болезненнее им воспринимались их неудачи.

Свой взгляд на исторические события в том же интервью sports.ru озвучила и сторона болельщиков.

«Я не могу сказать, какая у футбольного клуба «Динамо» и у спортобщества позиция относительно своей истории. У спортобщества, наверное, предельно краткая история создания: там Дзержинский и все председатели того времени. Упоминается ли там Лаврентий Павлович, неизвестно. Но это абсолютно открытый и достоверный исторический факт: Берия переживал за «Динамо» и сильно его поддерживал», — высказался экс-лидер фанатского движения Александр Шпрыгин.

Первая встреча команд «Спартак» и «Динамо». 1936 год.

Футболист Лаврентий Павлович.

Отдельно стоит отметить, что расходится и информация о том, играл ли Лаврентий Павлович в футбол сам.

Николай Старостин описал диалог, состоявшийся при первом визите Берии на каток на Патриарших прудах — нарком жил в особняке неподалеку и иногда в сопровождении охраны и свиты заглядывал на игры первенства города по хоккею с мячом:

«Я подъехал к нему. Разговаривали только на спортивные темы. Кто как играет, что нового в команде. Потом он сказал:

— Идите, Николай, играйте. Вы все объяснили, мы посмотрим без вас, спасибо за информацию.

В тот раз он представил меня своей свите:

— Это тот самый Старостин, который однажды убежал от меня в Тифлисе.

Довольный произведенным эффектом — ни я, ни его окружение не знали, как реагировать на услышанное, — он напомнил мне о давно забытом всеми матче. В начале 20-х годов наша команда выступала в Тбилиси. В рядах наших противников играл грузный, не очень техничный, грубоватый левый полузащитник. Это был Берия. Как правый крайний нападения, я постоянно сталкивался с ним в единоборствах. Правда, при моей тогдашней скорости не составляло большого труда его обыграть, и во втором тайме я действительно убежал от него и забил гол.»

Историк Кошель этот факт ставит под сомнение:

«Если где-то в интернете вы найдете какие-то выдумки о том, что Берия чуть ли не сам играл в футбол, это придумка того, чего не было и быть не могло.»

Спортивный журналист и комментатор Аркадий Романович Галинский в одной из своих последних статей поднял вопрос «Играл в футбол или не играл в молодости будущий сталинский палач Лаврентий Берия?» Он отметил, что от старейшин футбола есть две кардинальные позиции: первая — от Старостина, утверждавшего, что сам бегал под опекой Берии; вторая — от Михаила Иосифовича Якушина (футболист и хоккеист «Динамо»), который громогласно заявлял, будто Берия в футбол вовсе не играл.

Для поиска правды Галинский провел собственное исследование: связался с футбольными тбилисскими ветеранами, помнящими баталии двадцатых годов, с журналистами и спортивными научными работниками, занимавшимися историей грузинского футбола; перелистал газетные архивы русскоязычных тифлисских газет той поры в Российской государственной библиотеке, просматривая футбольные отчеты:

«Публиковали отчеты тогда, не скупясь на место, и составы команд приводили обязательно. Так вот, игрока по фамилии Берия ни в одном из этих отчетов я не нашел. Отчего и пришлось констатировать правоту Якушина (который, к слову сказать, тренировал одно время тбилисское «Динамо» и знал, естественно, многих тамошних ветеранов футбола). Так что блистательная вообще-то память Николая Петровича Старостина все-таки, видимо, в данном случае его подвела.»

В этой же статье Аркадий Романович в качестве образца одного из многочисленных футбольных мифов, связанных с именем Берии, привел рассказ Мартына Ивановича Мержанова (первый редактор еженедельника «Футбол»):

«Мержанов, по его словам, был в том же Тифлисе двадцатых годов судьей матча между командами закавказской и грузинской ЧК и удалил за грубость с поля вскоре после начала встречи одного из игроков грузинской ЧК. В перерыве в судейскую комнату вбежали несколько человек и заговорили наперебой: «Мартын, тебе что, жизнь не дорога?», «Ты хоть знаешь, кого удалил?», «Это же Берия, начальник грузинской ЧК!» «Но я ведь его не удалял на 90 минут, – нашелся мгновенно Мержанов, – а только на первый тайм! Так что после перерыва пусть возвращается на поле!» За пределами этой байки оставались, однако, два обстоятельства. Первое, нам уже известное и состоящее в том, что в футбол Берия не играл, и второе: Мержанов, который в молодости стоял в воротах одной из краснодарских команд, никогда не был футбольным судьей.»

Однако, отсутствие Берии в официальных списках вовсе не означает, что он не мог появиться в составе команды в товарищеской игре просто по своему желанию. В 20-х годах он уже был не последним человеком в Тифлисе и обладал определенной властью, подкрепленной государственными наградами. Другой вопрос, что для подтверждения или опровержения нужна хоть какая-то информация о неофициальных играх в Грузии с участием «Красной Пресни». В открытых и доступных источниках таковой найти не удалось.

Николай Петрович же в утверждении, что Лаврентий Павлович все-таки выходил на поле, продолжает рассуждать:

«Почему у Берия остался в памяти тот матч? Может быть, потому, что я стал потом известным футболистом и он считал для себя лестным, что играл против меня? А может, потому, что это был тот редкий случай в его жизни, когда он, как все, подчинялся правилам. Потом многие годы играл только в одни — чужие ворота. Не знаю, но даже если бы я помнил тот матч, при всем желании не смог бы узнать в этом ожиревшем человеке в пенсне своего опекуна. Берия, словно прочитав мои мысли, глядя на меня в упор, сказал:

— Видите, Николай, какая любопытная штука жизнь. Вы еще в форме, а я больше не гожусь для спортивных подвигов.»

Матч «Спартака» на Красной площади — пощечина «Динамо» и НКВД.

Как «Спартак» выиграл Кубок, а его заставили переиграть полуфинал. Часть 2.
Как «Спартак» выиграл Кубок, а его заставили переиграть полуфинал. Часть 3.