Главный тренер «Урала» Дмитрий Парфёнов – о возможности возглавить «Спартак», работе с Ивановым, катастрофе в «Тосно» и эпохе Романцева.

– Победа над «Спартаком» для вас особенно ценна?
– Победа над «Локомотивом» не меньше. 

– Но вы же бывший спартаковец.
– И что? Никаких реваншистских настроений у меня и близко нет. Наоборот, отличные отношения с фанатами «Спартака». Я столько отдал этой команде, и она мне столько дала!

– Вы три раза играли на «Открытии» – дважды с «Уралом» и один раз с «Тосно». Итог – две победы и ничья. Ну круто же! 
– Хороший стадион, мне нравится (улыбается). Я своим игрокам говорю: «Вы счастливые люди – играете на таких аренах, в такой атмосфере. Дорожите этим, цените. Время быстро пролетит». Это вам не Тюмень 1990-х. Когда бежишь, а тебя комары поднимают и уносят.

– После кубковой ничьей со «Спартаком» нападающий «Урала» Ильин проговорился: вам известен какой-то секрет. Признавайтесь: какой? 
– На самом деле, у нас было два разных матча с ними. Первый – при Рианчо – «Спартак» играл по схеме 4-3-3. У Кононова было другое видение. Он только начал в команде, но мы приблизительно понимали его философию, представляли, что он может добавить и изменить. 

Но отдельной папочки по «Спартаку» у меня нет, если вы об этом. Надо было сыграть компактно и плотно, использовать пространство, которое давал соперник, минимизировать ошибки – всё это вопрос настроя. А в плане настроя такие матчи – самые лёгкие для тренера. Прекрасная атмосфера, такой соперник, трибуны – просто сказка!

– Любой футболист, поигравший в «Спартаке», мечтает его возглавить. Вы тоже?
– Я хочу двигаться шаг за шагом. Само по себе слово «мечта» – хорошее, но есть цели. Их не обязательно озвучивать. Успех любит тишину. Можно везде трубить, что хочешь, и лежать, мечтая «Барселону» возглавить. Так всю жизнь и пролежишь. 

– Не обидно, что вокруг столько спартаковцев, а «Спартак» принимает Кононов?
– Вообще не обидно, честно. Так занят был своей командой, что на другие даже не обращал внимание. Всё равно кого-то назначили бы. Кононов так Кононов.

***

В «Спартаке», где я играл, историй хватало. Кое-кто ночью бился головой о тумбочку. Были в «Спартаке» такие ночные верховые единоборства. 

– Баранов?
– Вася не голову – тумбочку разбил бы (смеётся).

– Вы всегда хотели тренировать или желание пришло ближе к концу игровой карьеры?
– Когда постоянно играешь, матчи через два-три дня, об этом не задумываешься. Но когда заканчивал в Раменском, мысли такие появились. 

– Вы застали распад «Сатурна». И долги игрокам. Вам в итоге заплатили?
– Нет, долги остались за полгода – с мая по декабрь. Все уже похоронили надежды, что нам что-то погасят. 

– Переход от игрока к тренеру был сложным?
– Всё шло постепенно. Сначала Коля Писарев, с которым мы дружим, предложил помогать в сборной 94-го года, прислушаться к ощущениям. Мне понравилось, но хотелось каждодневной работы. Когда появился вариант с «Текстильщиком», сразу согласился. Вообще не думая. 

– Лучше начинать с низов?
– Здорово, когда есть такая возможность, как у Карпина, раз – и «Спартак». Но не всем выпадают такие шансы. У меня свой путь. И в плане опыта это сильно помогло. Я мог пробовать многие вещи, рисковать. Это помогало формированию своей тренерской философии. 
В Иваново была интересная команда. Там город с большими футбольными традициями. На матчи ходило по семь-восемь тысяч. 

– Главная команда вашей жизни – «Спартак». В ваших тренировках много от Романцева?
– Что-то присутствует, но много и своего. Хочется всё-таки оставаться собой.

– Романцевские квадраты используете?
– Смотря какие. Сейчас разновидностей куча – любая команда занимается квадратами. Вопрос в том, чего ты хочешь. Мне, конечно, хочется, чтобы моя команда играла, а не мучилась. 

– Помните, что говорили игрокам «Тосно» перед полуфиналом со «Спартаком»?
– Мы показали футболистам мотивирующее видео. «Тосно» – молодая команда, но у неё к тому моменту уже появилась приличная история противостояния со «Спартаком» и «Спартаком-2». Мы подобрали удачные тактические действия, которые нам необходимо было снова показать.

– Можете раскрыть подробности странного увольнения Бесчастных из «Тосно»?
– Это реакция руководства на неудачи. Я пытался отстоять Бесчастных, но не смог. С Вовой у нас остались прекрасные отношения. Я и сейчас его в «Урал» звал – не пустили семейные дела. 

– Согласитесь, странно, когда убирают не главного, а его помощника.
– Видимо, следующий тур был моим. Но мы обыграли Тулу, уступая по ходу матча, и мне сказали: «Видишь, как на команду подействовал эмоциональный всплеск!» Хотя в прогрессе и Заболотного, и Маркова огромная заслуга принадлежит Евгеньичу. Бесчастных проводил с игроками очень много индивидуальной работы. Вовка – эмоциональный человек, но я не слышал, чтобы он прилюдно с кем-то ругался. Максимум где-то побухтеть мог. 

– При вас в «Тосно» на пике был Заболотный. Как он так поднялся?
– Его трансфер в «Зенит» – из серии «оказался в нужное время в нужном месте». Манчини посещал почти каждый домашний матч «Тосно». Просто потому что наши с «Зенитом» игры разводили на разные дни. Вот и присмотрел. Похожая история в бытность игроком «Спартака» была у Димки Аленичева. 

– Какая?
– «Спартак» играл с «Интером». Димка забил классный гол. А на игре был Капелло. Он высоко оценил игру Аленичева, и того через полгода позвали в «Рому». 

– С Дзюбой в «Спартаке» не пересеклись?
– Совсем чуть-чуть. Он в «молодёжке» был, у Ромащенко. Уже тогда было видно: духовитый парень – никогда не любил проигрывать. 

– Вы и Панюкова, если можно так выразиться, застали в «Спартаке». Он рассказывал. Правда, он тогда мячи подавал.
– Паню-то? Он недавно принёс фотографию. Спрашиваю: «Что это?». «А это я, – говорит. – Мама прислала, просила показать тренеру». Я-то не помню его маленьким. Стоят в шапках карандаши (усмехается) – кто из них Панюков, не разберёшь.

– «Спартак» ваших времён был ярчайшей командой. Кто особенно поражал волевыми качествами?
– Многие. Тот же Вася Баранов мог играть с травмой задней поверхности бедра и ничего не говорить. Сильные были люди с огромным духом. Кечинов, например, даже не знал, что у него «кресты». Полгода протянул в режиме: игра – неделя восстановления – игра. Цымбаларь, царствие небесное, прилетел на «золотой» матч 1996 года из Одессы, где месяц кушал раков и отдыхал с семьёй. Приехал, забил, отдал – мы чемпионы. 

– Даже так?
– Илья сам рассказывал, что сидел дома, когда позвонил Романцев и попросил прилететь.

– С вами похожее случалось?
– Как-то отсутствовал две недели, был на реабилитации в Германии. Прилетаю – встречают в аэропорту, отвозят в Тарасовку, а завтра я в составе. Мы тогда 1:0 ЦСКА обыграли, Баранов забил.

– С травмами тоже играли?
– Разное бывало. Порой скажешь доктору Василькову перед игрой: «Сергеич, болит». А он в ответ: «Ты тайм потерпи. Потом посмотри на лавку и покажи, что нужна замена, и мы тебя поменяем». Ты терпишь, затем оборачиваешься на скамейку, а они все в другую сторону смотрят (улыбается). Думаешь: «Ладно, дотерплю до конца».

– В «Спартаке» быстро освоились?
– Илюха Цымбаларь сильно помогал. Плюс был внутренний настрой – закрепиться, показать себя в лучшей команде страны. Вопрос адаптации даже не стоял. 

– Чему вас научил Романцев?
– Максимализму. Мы страшно не любили проигрывать. Даже ничья была катастрофой. Если побеждали, не показав игры, Романцев мог не разговаривать неделю. После победы над «Ростовом» в 2000-м, по сути золотой, сидели и не знали – радоваться или нет? Максимализм присутствовал в мелочах – начиная с квадрата перед тренировкой. Если тебя начинали возить, становилось стыдно так, что бегал, прыгал, лишь бы выйти оттуда. И так во всём. Любой турнир, матч, упражнение – стопроцентная самоотдача. 

– После ухода Романцева из «Спартака» чувствовалось, что закончилась эпоха?
– Было непонимание – что дальше? Все находились в небольшом шоке. Когда Романцев прощался с командой, ком в горле стоял. 

– Понимаете негативное отношение болельщиков к Червиченко?
– Лично у меня с ним проблем не возникало. Наоборот, я благодарен руководству за то, что не выбросило меня после тяжёлой травмы, всячески помогало в процессе реабилитации. 

– А как же все эти легионеры: Мукунки, Огунсаньи?
– Их же не Червиченко привозил. Но вообще чувствовалось, что «Спартак» идёт куда-то не туда. Раньше приезжали на сбор, 3 или 4 января, и уже по энергетике людей чувствовали: «Чемпионы». На следующий год – то же самое. А потом всё поменялось. Мы с Титом по этому поводу шутили: «Если раньше ругались друг на друга за то, что не в ту ногу пас отдал, то сейчас надеешься, лишь бы своему отдали» (усмехается).

– Кто из легионеров больше всех удивлял?
– Кебе как-то в Испании не вышел на тренировку – закрылся в номере с ножом. На тренировках он грязновато играл, всем в ноги бросался. Димке Ананко иногда приходилось выступать тафгаем, защищать ребят от Кебе. Зато когда прыгали в самого сенегальца – уходил, обижался.

– При вас Баранов затопил комнату в Тарасовке?
– На самом деле это вина Робсона. Именно он поставил пиво охлаждаться в ванной. 

– Новая трактовка классической истории.
– Робсон был соседом Баранова по номеру в Тарасовке. Пиво было Васино. Но бутылки под холодную воду в ванной поставил именно Роба. А дальше этикетки отклеились и забили слив. Случился маленький потоп. И все накинулись на Васю. 

– Удивились тому, что Баранов так резко пропал из виду?
– А Вася всегда шутил: «Вот закончу играть – уеду, построю большой забор, закроюсь и буду ловить рыбу». Оказалось – не шутка. 

– В Робсоне сразу угадывался свойский парень?
– Когда я пришёл в команду, он уже был в ней. Деваться ему было некуда – один иностранец в команде. Молодец, что не замыкался, всё время сидел с нами, пытался разговаривать. Регулярно покупал большой мешок семечек на базу. Наш был товарищ.

– Зимой 2000 года произошла странная история с Цымбаларём. Его к тому моменту уже отчислили из «Спартака», но потом неожиданно позвали на сборы. И в итоге столь же резко отправили восвояси.
– Неожиданная, быстрая ситуация, как вспышка. Мы только успели обрадоваться его приезду: «О, Илюха, здорово, что ты снова с нами»! И тут он приходит и говорит: «Поеду обратно, наверное». 

– Как в «Спартаке» воспринимали расставания с лидерами – Юраном, Тихоновым, Цымбаларём?
– Олегу Ивановичу эти встряски тоже, наверное, удовольствия не доставляли. Но как тренер он, видимо, должен был их совершать. Делать шаги, которые людям со стороны кажутся необъяснимыми. Мне тоже приходилось принимать такие решения. Самое неприятное – расставаться с игроком, который много сделал для команды. Любой футболист на такие вещи реагирует тяжело: из 100 процентов 90 будут с тренером не согласны. 

– Романцев рассказывал в книге, что вы до сих пор созваниваетесь с ним, советуетесь.
– Это правда. Из таких разговоров всегда что-то выношу для себя. Естественно, я не спрашиваю у Романцева: «У меня 10-й номер не попадает в ворота, что делать?». Мы просто общаемся на разные темы, и ответы приходят сами. В эту зимнюю паузу обязательно с ним встречусь.

– В вашем «Спартаке» сор деньгами сводился к шуткам над сапожником Зинченко. Вы, Титов, Тихонов платили ему за разные чудачества.
– Деньги на спор Славе собирала вся команда. Да и это же всё по-доброму, по-семейному, не со зла (улыбается). 

– Там много эпичных историй было.
– Как-то Славка пришёл в аэропорт Кёльна в бутсах Ковтуна. Представьте картину: в красивый, новый терминал входит человек на шести шипах, ноги разъезжаются. Немка за стойкой регистрации не понимала, что происходит. А ему в таком виде следовало до самолёта дойти – иначе не считается. 

– Дошёл?
– А как же. А ещё он в Женевское озеро прыгал. Это было, когда мы к матчам с «Аяксом» готовились. Спокойное швейцарское утро – и вдруг громкий всплеск эмоций. И воды. Тогда у Славки был тройной тариф. 

– Это как?
– Первая сумма – за сам прыжок в воду. А ещё там рядом плавали утки. И рыба крупная плескалась, ее с берега видно было. Вот ему и сказали: «Слав, поймаешь рыбу – ещё добавим. А если утку – утроим!». 

– И?
– Да как их поймаешь-то? Конечно, Слава заработал только за прыжок. Местных жителей он напугал порядочно. Там самому молодому лет 65 было…

– В «Спартаке» ваших времён много весёлых историй случалось.
– Помню, как начальник команды Хаджи с доктором Васильковым на сборе в Израиле наперегонки бегали 50 метров: один с медицинским чемоданчиком, другой – налегке. Спор Иваныч затеял. Вся команда болела, кричала. Я и сам похожие вещи иногда практикую. Для разрядки. 

– А в игровых упражнениях участвуете?
– Хочется больше со стороны смотреть. Когда сам участвуешь, заводишься, начинаешь только себя тренировать и тех, кто рядом. Не видишь общей картинки. А со штабом, персоналом – играем. В основном на сборах. 

– Вы и внешне почти не изменились.
– Ага, только на голове волосы перестали расти, а на бороде – наоборот. Хоть бери да пересаживай (смеётся).

Источник: Чемпионат