Большой разговор с защитником, который в начале мая продлил контракт со «Спартаком».

Дмитрий Вишневский всю карьеру играет только в столице. И, если не считая короткой командировки в «Крылья Советов», только в двух клубах — «Спартаке» и «Динамо». Путь во взрослый хоккей начинал в красно-белой команде, сюда же и вернулся по ходу минувшего сезона, моментально став незаменимым человеком в оборонительной линии «Спартака». В начале мая защитник продлил контракт со «Спартаком». 

— Если бы в вашей жизни не было хоккея, чем бы вы сейчас занимались?
— Трудно сказать. Наверное, что-то связанное с точными науками. Возможно, был бы инженером. 

— Хорошо учились в школе? 
— Каких-то выдающихся успехов не показывал. Учился средне, но математику, черчение, физику знал на отлично. Остальными предметами мне было просто лень заниматься. 

— В какой момент хоккей захватил вас целиком и полностью?
— Лет в 14, когда пришлось делать выбор между спортом и учёбой. Тогда пришло осознание, что в хоккее у меня может получится. 

— Другой вид спорта был в вашей жизни?
— В детстве параллельно занимался футболом, и тогда футбол даже «перевешивал». Но родители купили мне хоккейную форму, она была дорогая, поэтому попросили, чтобы я всё-таки играл в хоккей, пока есть амуниция, а уже потом принимал решение. Футболом занимался два года, и потом он отошёл на второй план. 

— Вы же родились в Подмосковье
— Да, но прожил там до года. Затем семья переехала в Москву. 

— Родители имели отношение к спорту?
— Нет, никакого. Им просто хотелось, чтобы я чем-то занимался. В детском саду шёл набор в хоккейную секцию, многие ребята захотели попробовать, и я тоже. 

— Сейчас родители следят за вашими успехами?
— Мама на хоккей редко ходит, в основном смотрит матчи по телевизору. Ей с комментатором за кадром проще разобраться в том, что происходит на льду. 

05_20101102_SPT_SIB_VNB 149.jpg

— Вы занимались футболом. Значит ли это, что футбол по телевизору не пропускаете?
— Нет, я не большой фанат. Могу посмотреть какие-то топовые матчи, но «залипать» у телевизора не буду. 

— А во время чего будете?
— Люблю смешанные единоборства и ралли. 

— Кто-то из журналистов называл вас коренным спартаковцем.
— На самом деле до 16 лет я занимался в школе «Русь». И только потом перешёл в «Спартак», меня Валерий Брагин взял сразу в первую команду. Прошёл сборы, тренировался с основой, но первое время, конечно, играл за «молодёжку». И уже во времена Ржиги стал постоянно играть за первую команду. 

— Как вас встретили?
— Зашёл в раздевалку с двумя деревянными клюшками. Народ на меня смотрел с удивлением. Повторю, я попал в основу, минуя молодёжную команду. Там у всех давно был хороший инвентарь, а у меня не было ничего. Помню, сильно переживал. А кто на моём месте бы не волновался? Но дискомфорт быстро прошёл, приняли меня хорошо. 

— С кем вы поддерживаете отношения из тех ребят, с кем начинали в «Спартаке»? 
— Да, иногда переписываемся, общаемся в интернете. 

— Каким вам пан Милош запомнился? 
— Импульсивный, эмоциональный, со своим видением хоккея. Да, он мог кричать не своим голосом, но грань никогда не переходил, хоккеистов не унижал. Мне нравилось с ним работать. 

— Как вы реагировали, когда в судей летели планшетки?
— Нормально. Там ведь не только планшетки летали. Во время матча с «Динамо» однажды и фуражка милицейская прилетела. Правда, не с нашей скамейки — с трибуны. Милош, конечно, преображался во время матчей, был дико эмоционален, пытаясь завести команду. 

— Вы затем в результате обмена оказались в московском «Динамо» и сразу выиграли Кубок Гагарина. Это сказка?
— Можно и так сказать. Да, там был мощный состав, но я быстро освоился, да и ребята встретили хорошо. Проблем не было. Поехал на выезд и буквально через игру уже вышел в стартовом составе. Олег Знарок мне доверял, и я старался это доверие оправдать. 

— Знарок — хороший психолог?
— Да. Он чувствовал команду, понимал игроков, всегда мог для каждого найти нужные слова. Умел совмещать кнут и пряник. Простой в общении человек, точно знающий, как управлять командой. Тренер, который горой будет стоять за своих игроков. Именно поэтому я лично вспоминаю совместную работу с большим удовольствием. 

— Страшно на его установках бывало?
— Нет, вы что?! Да, он мог шуметь в раздевалке, но только, чтобы подбодрить хоккеистов. Словом он никого не уничтожал. При этом в его словах всегда было столько твёрдости, что мы старались действовать на льду так, как он просил. 

— Какой трофей достался команде тяжелее?
— Трудно сказать однозначно. Дойти до финала и выиграть его — сложно и эмоционально, и физически. Рад, что мне дважды удалось пройти этот путь. Второй раз готовились к «Ак Барсу», но достался «Трактор». Наверное, в тот год нам было чуть-чуть проще. Но я вам хочу сказать, что эти эмоции особенно остро ощущаешь только сразу после победы. Затем проходит какое-то небольшое время, и эйфория уходит. В отпуске уже это всё забывается. А уж сейчас, когда прошло несколько лет… Вы меня спрашиваете, а я многие вещи уже с трудом вспоминаю. Надо двигаться дальше, нельзя жить только прошлыми успехами. 

— Кубок Гагарина можно брать себе на один день. Вы его возили куда-нибудь? 
— Два раза привозил на район. 

— Это как? 
— Привозил туда, где жил, чтобы люди могли сделать фотографии. Правда, половина в тот момент не понимали, что за трофей я привёз — не все же следят пристально за хоккеем. Но болельщики подходили, поздравляли, мне было приятно. 

QZN_6336.JPG

— Гендиректор «Динамо» Андрей Сафронов любил иногда показывать перед игрой отрывки из старых советских фильмов. Это действительно «цепляет»?
— Смотря, как это всё преподнести. Каждый по-своему будет реагировать. Одному «зайдёт», другому — нет. Он таким образом пытался эмоционально настроить игроков на борьбу. Иногда это было удачно. 

— Что вам показывали?
— Сафронов любил «9 роту», тот момент, когда солдаты в учебке поднимались на гору. Хотел показать, что мы — одна команда, и сможем выиграть, только если будем играть друг за друга. На этих собраниях присутствовали врачи, массажисты, администраторы. Коллектив должен быть одним целым, если мы хотим что-то выиграть. Это правильно. 

— Какие ещё фильмы крутили в раздевалке? 
— «В бой идут одни старики», другие военные картины. Как-то поставил «Ко мне, Мухтар». Нравился ему этот фильм. 

— В локаут в «Динамо» приезжали Овечкин и Бекстрём. Почему никто из вратарей не может поймать бросок Овечкина из круга вбрасывания?
— А как среагировать, когда шайба летит с огромной скоростью?! Необычайно одарённый физически хоккеист. 

— Сильней центрального, чем Бекстрём, вы встречали в своих командах?
— Знаете, он не так долго был в той команде. На большой площадке ему было тяжело проявить все свои сильные качества. Хотя, без сомнения, большой мастер. 

— Кто вообще самый сильный легионер, с кем вы пересекались в одной команде?
— Непростой вопрос. Надо подумать. Могу вспомнить Бранко Радивоевича, с ним играл вместе в «Спартаке». Не знаете, он уже закончил? 

— Ещё недавно играл в Словакии.
— Хороший хоккеист. Могу назвать двух защитников, с кем вместе в «Динамо» играл — Доминика Граняка и Филипа Новака. Мне нравился Лукаш Кашпар. Сильный игрок, 
правда в «Динамо» у него «не пошло».

— Вы застали знаменитые сборы в Пинске. Что самое страшное на этих сборах?
— Застал? Я там был шесть раз. Там надо терпеть. Вот и всё, что могу сказать. 

— В Пинске нет нормальной гостиницы. Это напрягало?
— Конечно. Это был просто ужас какой-то. Нормального отдыха после серьёзных нагрузок нет в принципе. И жара. Раза три попадали, когда температура была под сорок градусов. Приезжали оттуда чёрные. От нагрудных пульсометров оставались такие следы, будто мы в лифчиках по улице ходили. Очень тяжело. 

— Самое убийственное для вас упражнение на сборах?
— Тест Купера. И 16 по 400. Не люблю бегать. Это дикий ужас для меня. Кто в норматив не укладывался, на зарядке бегал больше остальных. Кругов по 10. Так что лучше было всё-таки эти тесты сдавать. 

— Почему все так много говорят про баллоны Крикунова?
— Это тяжело, тут ответа другого ни у кого не будет. Я два раза бегал с баллонами. Многих людей выворачивало наизнанку. 

— В этих упражнениях есть какая-то практическая польза?
— Мне кажется, нет. 

QZN_8069.JPG

— Расскажите о своей семье.
— Она самая лучшая. 

— Как с женой познакомились?
— Через общих друзей. 

— В хоккее супруга разбирается?
— Нет. И это хорошо. Дома мы стараемся о хоккее говорить как можно реже. Есть много других вещей, которые нам обоим интересны. 

— Что чувствует жена, когда вы ложитесь под шайбу?
— Конечно, переживает за родного человека. Разве может быть иначе? Травмы в хоккее случаются очень часто. 

— С книгой вас можно увидеть?
— Да. Сейчас читаю «Фауста» Гёте. 

— Неожиданно. Любите классику?
— Стараюсь, чтобы классическая литература не прошла мимо меня. Из последнего понравились все части «Метро» Глуховского. 

— Как осилили?
— Ничего сложного. Когда книга вызывает интерес, то читается быстро и легко. 

— Достоевский вам нравится?
— Вот до него пока не добрался. Но обязательно прочитаю. 

— Какая музыка играет в ваших наушниках?
— Самая разная. По настроению. Я меломан. Но в основном русский рок. 

— Какие названия важны для вас?
— «Би-2», «Кино». «Король и Шут», «Ария»… Люблю Brainstorm. 

— На концертах бывали?
— Да, «Би-2» слушал вживую, Brainstorm. Если есть возможность, обязательно схожу на концерт. На «Ленинград» ходил в Москве. Однажды специально ездили с супругой в Германию, чтобы послушать Linkin Park, когда солист этой группы был ещё жив. 

— Откуда у «Ленинграда» такая сумасшедшая популярность?
— Нашли свою нишу и своего слушателя. Сергей Шнуров — человек харизматичный, его песни не похожи ни на что другое. 

— Кто-то не воспринимает «Ленинград» из-за огромного количества мата в текстах.
— Мне кажется, нашему человеку сложно выразить яркие эмоции, не употребляя матерных слов. У Шнурова это получается органично, в его песнях мат не воспринимается, как какое-то грязное ругательство. 

— Последнее. Задумывались, чем будете заниматься после окончания карьеры?
— Каждый день думаю. Но пусть эти мысли пока останутся со мной. 

Источник: ХК Спартак